Ночь операции наступила неожиданно быстро. Роман стоял в густой тени старой липы напротив особняка в Ловизском переулке, чувствуя, как теплый августовский ветер шевелит листву над головой и приносит с Невы запах речной воды, смешанный с ароматом нагретого за день асфальта и далекого дыма от чьего-то мангала. Было около двух часов ночи — то самое время, когда даже летний Петербург затихал, и улицы казались вымершими, прерываемыми лишь редким шелестом шин проезжающих машин и приглушенным гулом кондиционеров из открытых окон. Воздух был тяжелым, влажным, с легкой примесью пыльцы от цветущих лип, и Роман глубоко вдохнул, заставляя сердце биться ровно. Он был весь в черном: легкая дышащая куртка, штаны карго, кроссовки с мягкой резиновой подошвой, тонкие перчатки, небольшой рюкзак с инструментами. Бейсболка низко надвинута на глаза. Со стороны он мог сойти за ночного любителя бега или человека, возвращающегося из бара, — ничем не примечательный силуэт в полумраке.
В голове крутились детали, отточенные за последние дни: видео Вадима, чертежи Фурмана, советы Виктора Петровича. Главный козырь — электричество. Роман уже знал: если перегрузить одну фазу в уличном шкафу ввода, сработает автоматический выключатель, весь особняк погрузится во тьму на 8–12 секунд — ровно до запуска дизель-генератора на крыше. Камеры перезагрузятся, датчики движения потеряют питание на миг, электронные замки перейдут на батарейки, но не заблокируются сразу. Охрана решит, что обычная авария — в старом районе такое бывает.
Он обошел квартал по узкому переулку, где тени были гуще, и подошел к шкафу ввода — серому металлическому ящику на стене, в полуметре от земли. Замок был простой, навесной. Отмычка справилась за три секунды — щелчок едва слышный в ночной тишине. Внутри виднелись аккуратные шины, кабели в оплетке. Роман достал подготовленный медный провод с оголенными концами, аккуратно замкнул фазу на заземление. Короткая яркая искра, тихий треск — и весь особняк погрузился в абсолютную темноту. Уличные фонари продолжали гореть, но окна здания стали черными провалами. Где-то наверху заурчал дизель-генератор, но Роман уже знал: задержка минимум десять секунд.
Он рванул к крыше соседнего низкого флигеля — старого складского пристроя, примыкающего к особняку с тыльной стороны. Фурман прислал чертеж: там плоская крыша, вентиляционная шахта ведет прямо в чердак основного здания, а оттуда — люк на третий этаж. Роман подтянулся на водосточной трубе, перемахнул через невысокий парапет — движения точные, отработанные годами трюков. На крыше флигеля оказался мягко хрустевший гравий под ногами, но все было тихо. Он открыл рюкзак, достал современный магнитный трос с крюком — легкий, альпинистский. Забросил крюк на край основной крыши особняка — два метра выше, три метра в сторону. Крюк зацепился за водосток с глухим стуком. Роман проверил натяжение, подтянулся — тело слушалось идеально, мышцы работали как пружины.
По тросу он перебрался на основную крышу, убрал крюк, пригнулся. Генератор уже гудел, свет в окнах начал возвращаться — тусклый аварийный от батарей. Но камеры еще мигали, перезагружаясь. Роман нашел вентиляционную шахту — квадратный короб, решетка на винтах. Отвертка справилась быстро. Внутри — тесно, но пролезть можно: он снял рюкзак, протолкнул вперед, сам втиснулся следом, полз на локтях. Запах пыли, старого металла, паутины. Шахта вела вниз, в чердак — он спустился по внутренней лестнице-стремянке, предназначенной для обслуживания.
Чердак был пуст: балки, пыльные ящики, слабый свет от маленького окошка. Роман ориентировался по плану — люк в полу вел прямо в коридор третьего этажа, рядом с кабинетом. Он осторожно приподнял крышку люка — петли не скрипнули, он смазал их заранее силиконом из баллончика. Коридор пуст, ковровая дорожка глотала шаги. Свет аварийный — тусклые лампочки вдоль стен. Охрана внизу, на первом этаже, и один патрульный на втором — по расписанию, которое дал Фурман.
Роман скользнул к двери кабинета — массивная, дубовая, с электронным замком высокой защиты. Но без полного питания замок ослаб: магнитный ригель не держал полной силы. Роман знал уязвимость старых дверей: рама — ДСП под шпоном, болты замка вкручены в дерево, а не в стальную пластину.
Он достал перочинный нож — надежный «викторинокс» с двумя крепкими лезвиями. Тонкое лезвие вставил в щель между дверью и косяком у замка, надавил рычагом — дерево поддалось с едва слышным треском. Еще давление, осторожно, чтобы не хрустнуло громко. Последнее движение — и цилиндр замка выскользнул из рамы вместе с болтами. Замок остался висеть в двери, но дверь открылась — Роман просто толкнул ее в образовавшуюся пустоту.
Внутри кабинета царила густая темнота — плотные бархатные шторы, которые Вадим отметил днем, надежно закрывали окна. Роман закрыл дверь за собой, включил мини-фонарик с красным фильтром. Комната пахла старым деревом, кожей кресел и слабым сигарным дымом. Массивный стол, на котором стоял сейф, вмонтированный в стену.
Сейф в стене был комбинированный, ключ плюс код. Роман подошел ближе, достал скотч. Оторвал две широкие полоски, крест-накрест наклеил на цифровую панель — липкий слой захватил следы пальцев, пыль, жир. Отклеил аккуратно, намеренно путая систему защиты.
Он достал две шпильки. Одну вставил в замочную скважину — не как ключ, просто металл, чтобы активировать защиту. Вторую протолкнул в нижнюю щель дверцы. Трижды выставил произвольный код — 0000. Панель пискнула, но не заблокировалась полностью — возраст и коррозия сделали механизмы лояльными.
Роман отступил на шаг, разбежался мысленно — и ударил каблуком по дверце сейфа. Подошва мягкая, звук глухой, почти неслышный. Внутри что-то щелкнуло — собачка сошла с места от вибрации.
Роман выставил текущий год, четыре цифры; просто так, ради иронии, и повернул ручку. Тяжелая дверца со звяком приоткрылась.
Фонарик осветил полки: на верхней лежал небольшой бархатный футляр. Роман тут же открыл его — там действительно лежала монета: древняя, грубая, с выгравированным символом, похожим на сердце в пламени. Тринадцатая. Та самая тринадцатая монета. Ниже — большой прозрачный пакет с пачками евро и долларов. Немалая сумма. Роман взял монету, завернул в мягкую ткань, положив во внутренний карман куртки.
Дальнейшая идея ему пришла мгновенно: имитировать обычную кражу. Он взял пакет: тяжелый, прямоугольный, но в рюкзак влез. Спустился на второй этаж — там, по видео Вадима, был служебный туалет. Открыл бачок унитаза, засунул пакет в воду — чтобы не мешал смыву, поэтому найдут не так скоро. Закрыл крышку, пусть ищут, подумав, что монету случайно уронили в унитаз.
Выход тем же путем: чердак, вентиляционная шахта. Ползти назад было сложнее — вверх, но адреналин помогал Роману. На крыше флигеля он убрал трос, спустился по водостоку на землю. Свет в особняке уже горел нормально — генератор подхватил. Сигнализация не взвыла: короткое замыкание выглядело аварией от старой проводки.
Роман пошел совершенно спокойно по переулку; не бежал, не оглядывался. Через два квартала сел в машину, припаркованную в тени. Завел мотор, выехал на набережную. Монета в кармане казалась чуть теплой, а может это кровь стучала в висках.
Он подумал о Марине: серые глаза, холодная улыбка, сила, которую она скрывала. Москва ждала. Теперь Фурман получит свою тринадцатую монету, а он адрес Марины.
Июньская ночь обнимала Петербург теплом, и город спал, не зная, что древний артефакт этой ночью сменил хозяина в тишине старого особняка.
Помочь сайту
Поздравления
