Ровно в четыре часа дня следующего дня машина Романа остановилась у кованых ворот особняка Фурмана на Васильевском острове. Накануне вечером на его телефон пришло лаконичное SMS с кодом. Въездная арка с тихим жужжанием отъехала в сторону, пропуская его внутрь.
Внутри владения царила умиротворяющая, почти музейная тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы вековых лип и далекими звуками города. Дорога, выложенная клинкерным кирпичом, вилась между идеально подстриженными газонами и скульптурами в классическом стиле. Сам особняк вблизи выглядел еще более внушительным. Светлый камень фасада, высокие окна с зеркальными стеклами, колонны у парадного входа. Ничего вычурного, только сдержанная, дорогая элегантность.
У дверей его уже ждал мужчина в темном костюме, с бесстрастным лицом и профессиональной осанкой — очевидно, не просто слуга, а сотрудник службы безопасности.
Внутри интерьер был выдержан в стиле английского клуба: темные дубовые панели на стенах, тяжелые портьеры, книжные шкафы до потолка, уставленные старинными фолиантами в кожаных переплетах. На стенах висели картины — не яркие импрессионисты, а скорее темные, детализированные полотна голландцев или мрачноватые морские пейзажи. Пол был устлан толстыми персидскими коврами, поглощавшими каждый звук.
Кабинет Ильи Леонтьевича находился в задней части дома, в комнате с окнами в заросший дикий сад. Комната была просторной, но уютной. За массивным письменным столом из красного дерева, заваленным бумагами, картами и книгами, сидел Фурман. Он был одет в просторную рубашку из небеленого льна и темные брюки. На этот раз трости с ним не было.
— Роман, вовремя, — произнес он, не вставая, и жестом пригласил сесть в глубокое кожаное кресло напротив. — Присаживайтесь. Чай? Кофе? Или что-то покрепче?
— Чай, пожалуйста, — ответил Роман, садясь и оглядывая комнату. Его взгляд зацепился за стеклянную витрину у стены, где под специальным освещением лежали несколько древних монет и других мелких артефактов. Он не был экспертом, но даже он видел, что это весьма древние вещи. Металл был темным, фактура — грубой, время оставило на них свою печать.
Фурман заметил его взгляд.
— Сувениры с раскопок в Херсонесе, — пояснил он. — Не самые ценные, но мне они нравятся. — Он нажал кнопку на столе, и через пару минут тот же слуга в костюме внес серебряный поднос с фарфоровым чайником и двумя тонкими чашками.
Когда слуга удалился, Фурман разлил чай — ароматный, с дымными нотками.
— Ну что, Роман, давайте отбросим светские условности. Вчера вы пришли ко мне с историей о племяннице. Сегодня вы здесь, в моем доме. Давайте говорить начистоту. Так зачем искали вы меня?
Его взгляд был прямым и тяжелым. Роман понял, что попытка сохранить легенду будет сразу же раскрыта. Этот человек видел людей насквозь.
Он отпил глоток чая, собираясь с мыслями.
— Я про вас тоже много слышал, конечно… А вообще, мне человека найти нужно.
— Что за человек? — спросил Фурман, его пальцы медленно гладили резную ручку кресла.
— Девушка одна, Мариной зовут. Она в СИЗО сидела, здесь в Питере. А потом пропала.
— Совсем? — в голосе Фурмана не было удивления, только деловой интерес.
— Совсем. Из закрытой камеры. Никто не знает как.
Роман достал из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги — ту самую распечатку фотографии Марины из новостей, слегка замыленную, но узнаваемую. Он развернул ее и протянул через стол Фурману.
Тот взял лист, достал из кармана рубашки очки в тонкой золотой оправе и внимательно изучил изображение. Его лицо оставалось невозмутимым, но в его глазах, за стеклами линз, что-то мелькнуло. Не тревога, не радость. Скорее, подтверждение чего-то.
— И эту девушку вам найти надо? — спросил он, откладывая фотографию.
— Как воздух, — твердо сказал Роман. — Я ее каждый день ищу. Только следов нету.
Он почувствовал молчаливое сомнение собеседника, холодную оценку его мотивов. И тогда он сделал то, на что был готов с самого начала. Он показал свою готовность платить по счетам.
— Скажете, чем расплатиться, — все сделаю.
Фурман снял очки, аккуратно сложил их и положил на стол. Он откинулся в кресле, сцепив пальцы на животе, и смотрел на Романа долгим, изучающим взглядом. Тишина в кабинете стала густой, наполненной только тиканьем старинных часов на каминной полке.
— А зачем вам девушка эта? — поинтересовался он после паузы, и в его голосе прозвучала легкая, почти отеческая снисходительность, смешанная с любопытством.
Роман не планировал этого говорить. Слова вырвались сами, под давлением долгих безуспешных поисков, тревоги и того странного, необъяснимого чувства, которое эта женщина в нем оставила.
— Жениться на ней хочу, — вдруг запальчиво выдохнул Кляйн, и сам удивился своей искренности.
На лице Фурмана впервые появилось что-то, отдаленно напоминающее улыбку. Не насмешливую, а скорее понимающую, даже одобрительную.
— Сильные чувства, — произнес он. — И редкая в наше время решимость. Молодой человек, который готов идти до конца. Это качество я уважаю.
Он снова помолчал, как бы взвешивая что-то.
— Попробовать, конечно, можно, Роман. Закину удочки… — он сделал паузу, давая этим словам проникнуть в сознание собеседника. — У меня есть свои каналы. Люди, которые видят и слышат то, что недоступно официальным органам. Если ваша Марина все еще в городе и еще жива, ее могут найти. Но, как вы понимаете, ничего не делается просто так.
Роман кивнул, готовый к условиям.
— Я слушаю.
— А я тут одну постановку хочу замутить, но, знаешь, опытный человек нужен. Каскадер, высокого уровня, типа тебя. Трюкач. — Фурман, перейдя на «ты», подчеркнул последнее слово, глядя Роману прямо в глаза.
— Какую постановку? — спросил Роман, его внутренний детектор опасности начал тихо пищать. Но альтернативы не было.
— Видишь ли, — Фурман медленно начал, его голос стал заговорщическим, тихим, — есть у меня… конкуренты. Не в бизнесе, в коллекционировании. Люди неприятные, жадные до чужих находок. Недавно они приобрели кое-что, что по праву должно было быть в моей коллекции. Речь идет об одном предмете, небольшом, но чрезвычайно ценном. Он хранится в их офисе, в тихом месте. Охрана там хорошая, но не непроницаемая. Мне нужен человек, который мог бы незаметно проникнуть внутрь, взять этот предмет и вынести его. Без шума, без насилия, без следов. Как призрак. Ты же умеешь двигаться тихо, ловко, не оставляя следов? Твоя профессия тому способствует.
Роман слушал, и в его голове складывалась картина. Его просили совершить кражу. Не просто кражу, а дерзкое, спланированное преступление.
— Вы хотите, чтобы я украл это для вас, — констатировал он без эмоций.
— Я хочу, чтобы ты вернул то, что должно быть моим, — мягко поправил его Фурман. — Эти люди — криминалитет, только маскируются под солидную контору. Я же предлагаю тебе законный, с моей точки зрения, способ помочь и себе, и мне. Ты получишь Марину. Я получу свой артефакт. Все довольны.
— А что это за артефакт? — спросил Роман, хотя смутно уже догадывался.
— Монета, — просто сказал Фурман. — Очень старая. Последняя в своей серии. Без нее коллекция неполна.
Тринадцатая монета. «Сердце Аида». Мысль пронеслась в голове Романа молнией. Фурман охотился за ней. И он предлагал ему стать своим инструментом.
— Почему я? — спросил Роман. — У вас наверняка есть свои люди.
— У меня есть люди, которые умеют стрелять, драться, следить, — ответил Фурман. — Но мне нужен не солдат, а артист. Человек, который видит пространство как трассу, который рассчитывает каждый шаг, для которого преодоление препятствий — это не проблема, а творческая задача. Ты идеально подходишь. Кроме того… — он снова посмотрел на фотографию Марины, — у нас теперь есть общий интерес. Это лучшая гарантия.
Роман смотрел в темные, умные глаза коллекционера. Этот человек манипулировал им, играл на его самых сильных чувствах. И Роман это прекрасно понимал. Но понимал он и другое — это был единственный шанс. Единственная ниточка, ведущая к Марине. Без помощи Фурмана он мог искать ее еще годы.
Он думал о ней. О ее силе. О той тайне, которую она носила в себе. И он принял решение.
— Хорошо, — сказал он тихо, но твердо. — Я помогу вам. При условии, что вы сделаете то же самое. И будете держать меня в курсе.
— Естественно, — кивнул Фурман, и на его лице наконец появилась полноценная, одобрительная улыбка. — Мы партнеры, Роман. Дай мне пару дней на сбор информации о ней. А ты тем временем начни готовиться. В ближайшее время я тебе пришлю новую информацию, которая будет касаться моего предложения.
Он встал, и Роман последовал его примеру. Фурман протянул ему руку. Его рукопожатие было крепким, сухим и теплым.
— Добро пожаловать в игру, Роман Кляйн. Я думаю, нам предстоит интересное сотрудничество.
Роман вышел из особняка в странном состоянии. Он заключил сделку с дьяволом, чтобы спасти ангела. Или, возможно, наоборот. Он не знал, кем на самом деле был Илья Леонтьевич Фурман. Но он знал, что теперь их пути переплелись.
Помочь сайту
Поздравления
