Новые друзья

(*)
            Во всём Круге Пустоши я реже всего бывала здесь – в Аллее Утопленников. Само место, атмосфера – всё здесь было настолько болезненным и мерзким, что не только я была здесь редко, но и все, кого я знаю. Бледно-сероватый и зеленый цвет песка, и ужасно мягкий, но при этом живой ковёр из цепких водорослей под ногами, и ужасная тишина, нарушаемая лишь очень редкими, но различимыми в любой задумчивости тихими плесками воды.
            Самое забавное и ужасное, что воды и не было! Но она звучала. Водоросли ползли змеями, песок отсвечивал мертвенной зеленью, тишина вокруг жгла и вселяла настоящий ужас, а воды не было!
            Сами утопленники забредали сюда, кажется, тоже нечасто. По воле посмертия они в целом были отделены от других умерших и жили где-то в другом круге, а может быть и в Пустоши, только в дальних её уделах. Но аллея в их честь была. Или в напоминание о них.
            Идти сюда у меня не было ни малейшего желания, но, кажется, я уже ничего не решала в своём посмертии, ведь мне эту встречу назначили: дозвонились, нашли мои данные! Череп, не ехидствуя, соединил, и я услышала женский голос – деловитый, незнакомый и быстрый:
– Эда? Прекрасно, рада знакомству. Я очень хочу вас видеть. Вам удобно встретиться через пару часов в Аллее Утопленников?
            Я аж растерялась от такого напора. Голос незнакомки был уверенным, она не объясняла ничего, но была уверена, похоже, что я соглашусь.
– А вы кто? – спросила я, чувствуя, что комната стала будто бы ещё меньше. – Зачем мне с вами встречаться?
– Это ради Вильгельма, – ответила женщина всё также решительно и деловито. – Так как? Встретимся?
            Вильгельма? Да что ж такое-то?! Мало того, что он меня втянул в непонятную, хотя вроде бы обернувшуюся моей победой авантюру, так ещё мне звонят непонятные женщины и требуют встречи.
– Я такого не знаю, – я попыталась выкрутиться, – вы ошиблись.
            Нет, в конце концов, я и правда не знала её! На Вильгельма плевать, но а я? А если это какая-то провокация? А если стало известно, что я отдала ему список в обмен на деньги? Нет, никакого Вильгельма я не знаю!
– Не ошиблась, – усмехнулась женщина, – приходите, не бойтесь, вас не ждёт ничего страшного. К тому же, это в ваших интересах.
            Вот уж пожалуйста!
– Это ещё почему? – спросила я прежде, чем успела подумать, и осеклась. Мог ли мой вопрос означать признание?
– Вам нужны друзья, – ответила женщина и связь оборвалась.
            Я ещё минуту смотрела в пустые глазницы Черепа, надеясь, что проясниться ещё хоть что-то, но надежды не оправдались.
– И что это было? – спросила я, обращаясь к Зеркалу и Черепу, а заодно и к себе самой. Мысли путались. Какая встреча? Какие друзья? Во что же я влезла? Вильгельм обещал, что мне нужно только передать ему один из списков! И что же? Теперь на меня вышла какая-то женщина и приглашает меня на встречу! Как-то не тянет на простое знакомство!
– Если позволишь, – Череп лязгнул челюстью, вклиниваясь в мои мысли, – если мне вообще в этом доме позволено иметь мнение…
– Говори уже! – обозлилась я.
– Звонок был из Круга Огня, – сказал Череп, – понимаешь?
            Я поперхнулась. Час от часу не легче! Круг Огня! Это же практически высший Круг Посмертия! Там обитает местная знать. Мне туда не просто пешком не дойти никогда до конца вечности, мне туда не доползти, даже чтоб взглянуть хоть одним глазком на её представителей! Это же ближе всего к Точке Тьмы. Нет, есть ещё Круг Первых, который стоит ближе, но Бланка говорит, что Первые – это вообще легенда, никто их толком и не видел, не писал про них.
– И что мне делать? – спросила я, чувствуя всё больший ужас. Говорят, мёртвые не боятся. Что ж, они не боятся в мире живых. Здесь же, в мире мёртвых, мы как бы живые, если сократить все объяснения до чего-то более простого, так что страх остаётся с нами.
– Идти, – ответил Череп легко. Впрочем, ему-то чего переживать? Он же Череп! Он своё отслужил, отбоялся.  – Идти и выбирать слова очень тщательно, если не хочешь заиметь врага из Круга Огня.
– Она сказала, что мне нужны друзья… – я пыталась сопоставить хоть что-то, но данных было преступно мало, – что она имела в виду?
– У неё и спросишь, – ответствовал Череп. – Иди, Эда, лучше сама иди, а то может и хуже быть.
            Да ясное дело! Но легко сказать «иди», а как пойти-то? Самой, непонятно зачем и на какую встречу. Что меня ждало?
            Я могла бы дойти и быстрее, но ноги не вели меня к Аллее. Мерзкое место! Даже по меркам мёртвых слишком мерзкое. Туда не то что идти не хочется, а хочется даже обойти за двести шагов.
            Но куда деваться? Круг Огня – это нехорошо, совсем нехорошо для такой скромной тени мёртвого мира как я.
            Меня уже ждали. Нет, может быть, конечно, и не меня – всегда нужно надеяться на лучшее, но я даже не пыталась надеяться. Очевидно же! Высокая, очень красивая, рыжеволосая, но бледная женщина – впрочем, в отсветах завладевшей всем здесь мертвенной зелени воды и водорослей и её лицо казалось таким же зеленоватым. Но главное – то, во что она была одета. На ней был тяжёлый, тёмный плащ, расшитый тонкими полосками шёлка и какими-то камнями. Точно она – звонившая.
            С ней был ещё один. Лица его я почти и не видела – он таился под капюшоном, и его плащ не был столь изысканным, как у его спутницы, но даже мне – далёкой от всего и вся, было понятно, что и эта вещь весьма дорога.
            Женщина, увидев меня, кивнула и даже сделала шаг навстречу. Водоросли поползли под её ногами и она брезгливо приподняла полы плаща, чтобы змеи живых гадин не коснулись ткани. Я увидела, что и обувь у неё явно не для наших мест. В Пустоши все ходят в сапогах или высоких ботинках – тут песок, тут бури, тут бывает и растекается гниловатая вода… у неё же были туфли. Красивые, неподходящие для этого места.
            Она опустила подол плаща, когда пространство вокруг чуть-чуть расчистилось и водоросли отползли от неё.
– Эда! – да, это была она. Её голос – деловитый, решительный. – Спасибо, что пришла.
– Вы очень настаивали, – водорослей я не боялась, но отвращение испытывала. Они, к несчастью, под моими ногами не расступались и не расползались. Я шла по ним, а они сворачивались и дёргались, добавляя всё больше и больше мерзких ассоциаций со змеями.
– Да, боюсь что так, – она не стала спорить. – Меня зовут Ливия, а мой спутник – Маркус. Я прошу вас, Эда, не бояться. Мы желаем вам только блага и хотим дружбы. Для этого позвали вас туда, где никто не сможет нас увидеть и не станет задавать вам вопросы. Видите, мы заботимся о вас.
            Ливия улыбнулась. Что ж, наверное, она и правда считала это заботой.  Откуда ей было знать, что я чувствую, находясь в этом мерзком месте? Откуда ей было знать, что никто мне и не задаст вопросы, потому что у меня не так много знакомых?
– Спасибо…наверное, – я пожала плечами. – Но я не понимаю зачем всё это.
– Да, боюсь, что так, – Ливия перестала улыбаться. – У нас с вами, Эда, есть общий знакомый.
– Это вряд ли.
– Вильгельм, – продолжила Ливия, словно даже не заметила моей жалкой попытки сопротивления. – Он из нежити. Не так давно он искал помощи, полагаю, что искал у вас и, вероятно, нашёл?
– Не понимаю о чём вы, – я решила, что попробую всё-таки стоять на своём. Да, скорее всего, Ливия, чего бы ей там не было надо, всё уже знает и сама, но я себя должна хоть чем-то попробовать защитить.
            Ливия переглянулась с Маркусом.
– Расскажи ей, – глухо сказал он, – видишь, она боится?
– Эда, – мягко обратилась ко мне Ливия, – я ещё раз повторяю, что я вам ничего…
– да не нас она боится, – перебил Маркус, – а ситуации. Она ж не понимает и не знает что происходит.
            Я взглянула на Маркуса с благодарностью. Не знаю, понял он это или нет, но он был прав. Я действительно ничего не знала, а Ливия ждала какого-то союза, ответов. Но как я могла пойти на это, если не понимала даже чего ей надо и главное – чем мне это грозит.
            Ливия поколебалась немного, затем кивнула:
– Хорошо. Пожалуй, ты прав. Эда, я надеюсь, вы умеете хранить тайны. Я расскажу вам происходящее в общих чертах, чтобы вы поняли, что я вам не враг и хочу помочь не только вам, но и Вильгельму, но вы должны понимать – молчание и в ваших интересах!
– Да кому она скажет…– фыркнул Маркус. Кажется, он был обо мне не лучшего мнения. Но прав, зараза! Кому я скажу? Бланке? Она уже не желает со мной общаться. Не знаю с чем связано было её поведение, но похоже, что я не смогу ей больше доверять.
            А больше и некому.
            Ливия не ответила Маркусу. Она нервничала, теперь только я поняла это, когда увидела, что она мнёт свои же руки, затянутые в бархат перчаток. Вот же… ну да ладно, Эда, ты и без того обогатилась не так давно, имей совесть. И потом, какие мне тут перчатки? В том магазине их отродясь и не было. Да и не видела я ни у кого в Круге Пустоши перчатки. Это не для нас.
– Вильгельм наш друг, – сказала Ливия, понизив голос и оглянувшись по сторонам, словно много любителей было шастать по Аллее Утопленников! Да сюда даже сами утопленники и то почти не забредали! – И мы боимся, что он может сделать глупые вещи.
– наверняка уже сделал, – Маркус снова не удержался от замечаний.
– Может сам тогда? – обозлилась Ливия, на мгновение обернувшись к нему, – я нервничаю, ясно? а ты тут ещё…
– Молчу, – заверил Маркус.
            Ливия поморщилась – похоже, что о Маркусе она уже имела такое представление, которое не позволило бы ей верить ему до конца.
– Как вы знаете, Эда, нам всем запрещено искать корни своей жизни. Что было, то было. Но это правило, конечно, не для всех. Кое-кто может что-то помнить или обнаружить.
            Ну что ж, то, что запрещено, я знаю. Но привилегии есть у всех. Ничего нового. Да и потом, я уверена что большей части нас просто нечего толком и помнить-то. Кем мы были? Едва ли были значительны, раз оказываемся в низовьях и пустошах. Вот я… кем я могла быть? Да моя смерть едва ли стала хоть как-то заметна для двух-трёх людей, иначе не было бы меня в Пустоши!
– С нежитью сложнее. Вильгельм не умирал в том смысле… – Ливия снова поморщилась, подбирать осторожные слова ей явно не нравилось, – он умер, но не так как люди. Понимаете?
            Я кивнула. В конце концов, я ни на что не соглашаюсь и ничего не подтверждаю. Я просто кивнула, потому что нежить и правда не умирает так как люди.
– Он помнил кто он, – Ливия выдохнула. Моя покладистость её воодушевила. – Всегда помнил. Долгие годы это его не тревожило. Да и не встревожило бы, следуй он законам.
– Он может свободно ходить в мир людей, чего уж тут удивляться? – Маркус не удержался от замечания и даже в глухоте и нарочитой равнодушности его голоса я угадала досаду. Чтобы скрыть её, он пнул водоросль, которая неосторожно подползла к нему.
– Да, – не стала спорить Ливия, – так и было. Он ходил к людям и, видимо, отслеживал своих потомков. И это закончилось его параноидальной уверенностью в том, что его род… ну уничтожают. Нет, в те времена, когда он был ещё относительно молод, смерть была на каждом шагу, но дальше это продолжалось. Все его потомки не жили долго и умирали даже в мирное время – то в нелепых пожарах, то в болезнях.
            Я молчала. Конечно, обо всём этом Вильгельм мне не рассказывал. Да и с чего бы? Однако, если это так, то опять же – случайности в смертях так постоянны, что даже не кажутся вмешательством судьбы. Пожары и утопление, случайности и излишняя храбрость, да и просто глупость! – вот основные причины смертей. Но если Вильгельм следил за своими потомками, что ж, ему могло начать казаться, что всё это не просто так.
– Сначала у него были подозрения, – сказала Ливия, – потом мрачное наблюдение, но окончательно он сошёл с ума, когда узнал, что его последний потомок умер и его род больше не существует.
– Я здесь не виновата. Я не понимаю чего вы…
– Он искал  информацию, – сказал Маркус резко, – разную. Там, где мы бы не догадались искать. И понемногу выяснил дату смерти последнего своего потомка.
            Я почувствовала что холодею. Кажется, я начинала понимать. Его интересовал список умерших пятого августа тысяча девятьсот тридцать шестого года. Едва ли это совпадение.
– Скажите нам…– Ливия сложила руки в молитвенном жесте, – Эда, умоляю, скажите нам, он искал нити и у вас и заплатил за это? Подтвердите наши подозрения. Он искал информацию про пятое августа тысяча девятьсот тридцать шестого?
            Я молчала. Солгать? Ответить правду? Они и без того знают, что я получила деньги. Я   им нужна, чтобы подтвердить их подозрения.
            Слова слишком много значат, поэтому я медленно кивнула.
            Маркус и Ливия переглянулись.
– Проклятие! – прошипел Маркус, – вот же вурдалак неугомонный!
– Что ж, – Ливия владела собою лучше, но это и неудивительно, они ведь уже подозревали что именно я скажу, – а если я назову вам фамилию, вы сможете припомнить судьбу этого человека? Хотя бы примерно!
            Я покачала головой.
– Я не могу помочь в этом. И дело не в том, что я капризничаю или не сочувствую. Дело в том, что у нас вся информация поступает в виде шифровок. То есть, совсем шифровок. Там цифры и буква. Написано ещё прибытие и куда отправлен. И пометки. Например, М1-С2Р.
– Чего? – поперхнулась Ливия. – И… вы можете нам пояснить что это значит?
– Не могу, – честно ответила я, – и насколько я знаю, никто из моих бывших коллег тоже. Мы всего лишь разбираем списки и разделяем по Кругам. Ну ещё посылаем такие же списки тех, кто хочет посетить иной Круг и по причине, но это опять же – заявки, и если их одобряют…
             Я осеклась. Скорее всего, эти двое пришли вопреки всякой заявке. Как и Вильгельм тогда. Но не потому что не могли подать её или не знают процесса, они явно умерли раньше меня, а потому что не хотят показываться.
            Бланка говорила об обходных путях в Круги. Может быть, это не такие уж и сказки?
– И Вильгельм получил такой же список? Непонятный? – уточнил Маркус. – Без фамилий, имён и причин смерти?
            Я кивнула. Отвечать словами опасно – припомнят. То, что кивки безопаснее – моя личная иллюзия, но мне так почему-то спокойнее.
– Убить его мало, – ответствовал Маркус, – кого он ещё заденет?
– Кто-то же должен знать как читать эти списки, – растерянно пробормотала Ливия. – Он поступают в Бюро. Значит, туда?
– Опасно. Они трусливы.
– Разберемся, – уверенно ответила Ливия.
            Они разговаривали между собой так, словно меня и не было. Впрочем, я им ведь не помогла. Да и ничем не могла помочь. Но было обидно.
– Он говорил что будет делать дальше? – безнадёжно спросила Ливия, вспоминая обо мне.
– Нет, – тихо ответила я.
– Ужасно, – она вздохнула. – Вы даже не представляете себе, Эда, сколько шума он уже произвёл. Сначала он инициировал проверку вашего Круга, чтобы прийти сюда легально, потом вот это, и сейчас будет ещё искать следы своего потомка, который про него и знать не знает!
– И это всё при том, что он знает, что это незаконно! – добавил Маркус, – может ну его?
– Нет, – Ливия возразила тихо, но уверенно. – Так нельзя. Да, знает, но и что же? Бросать его?
– Чтобы думал…
– Что с ним будет? – вообще-то мне должно было быть всё равно. А если говорить ещё честнее, я и вопросов не должна была задавать, это же самой подставиться. Но мне почему-то хотелось убедиться, что всё не так плохо. Может быть Вильгельм чего-то и нарушил, но разве это страшно?
– Ну мозги у него точно уже не отрастут, – Маркус хмыкнул, – а вообще… разве в вашем круге не учат тому, что бывает с нарушителями такого закона?
– В этом Круге про этот закон знают лишь обрывками, – Ливия ответила вместо меня. – Здесь же беспамятство.
– Но про законы мы знаем! – возмутилась я.
– Не знаете, – возразила Ливия спокойно, – чем ближе Круг к Точке Тьмы, тем жёстче там законы и тем хуже там наказания. Больше правил, больше законов. Я тебе скажу честно – до вашего Круга даже не все доходят.
            Я молчала. Я знала, конечно, как и все, о различиях между Кругами, но полагала всё же, что у нас одинаковые законы и правила. Но выходило, что даже законодательство у нас разное?
– Что прощается здесь, будет уничтожено там, – закончила Ливия и вздохнула, – что ж, спасибо, Эда, что встретились с нами. Я надеюсь, что вы не расскажете о нашей встрече – если за Вильгельма возьмутся, отследят всех. Вам едва ли что-то будет, но лучше не рисковать.
– Да ничего ей не будет, не пугай! – не выдержал Маркус. – По сути, листок ещё не ответ.
– Тем не менее, советую молчать, – взгляд Ливии стал жёстким, колючим. – И прошу вас, если вдруг что станет известно, связаться со мной немедленно. Череп поможет вам, он у вас замечательный.
– А что мне должно стать известно? – я спросила грубо, устав от её возвышенного снисхождения ко мне. Да, я мертвец маленький, но это же не значит, что я буду всё это сносить?
– Вильгельм обратился к вам, – просто ответила Ливия, – почему к вам? Словом, Эда, надеюсь, вы нас поняли и будете разборчивы в своих решениях. А пока же – прощайте. И считайте нас своими друзьями.
– До свидания, – Маркус отвесил полушутливый поклон, а в следующее мгновение они вдвоём шли прочь по Аллее, и водоросли змеились, расступаясь перед ними. Шаг, ещё шаг, другой… пропали.
            Я моргнула. Нет, точно пропали. И как это вышло, спрашивается? Впрочем, плевать на то, как это вышло – наши Врата находятся не здесь, и не моё дело выяснять какая скотина решила быть мне соратником по ничтожности и брать деньги за незапланированные услуги. Вопрос не в этом. Вопрос в том, что мне делать?
            Что, собственно, сказала Ливия? Проблемы у Вильгельма. Ну и плевать. Сам полез в это! А я? Может это отразится на мне?
            Я шла обратно, пиная водоросли, которые и не думали расступаться, и всё отчётливее понимала – нет, для меня проблем не должно быть. Да, я дала ему список, но, во-первых, вы докажите это; во-вторых, список ещё недо расшифровать. В конце концов, и у Вильгельма должны быть проблемы, а не у меня!          
            Или я была права, или я себя так успокаивала.
            Но всякое успокоение оставило меня, когда перед собственной дверью я увидела Вильгельма. То есть ровно того, чьё присутствие в моём посмертии, грозило мне проблемами!
– Доброго дня, – он был спокоен и собран. Ну разумеется, о чём ему беспокоиться? – Я бы вошёл, но не могу, меня не приглашали.
– И не пригласят, – я старалась говорить уверенно, но страх, забытый, почти людской страх бился внутри. Он здесь и это явно принесет мне проблемы,  уже принесло.
– Желаешь говорить здесь? – поинтересовался Вильгельм, – я-то уйду, а к тебе будут вопросы.
            Вот же гад!
– Я больше ничем не могу помочь, – сразу объявила я, – я больше там не работаю. И монеты возвращать не буду.
– И не надо, ни того, ни другого не надо, – успокоил меня Вильгельм, – на этот раз я уже с серьёзным визитом. Впустишь?
            Как там сказал Маркус? Убить его мало? Ну да ладно, всё это сейчас кончится. Я его впущу и свяжусь с Ливией – пусть тащат свои знатные ножки и забирают проблему!
            Я посторонилась:
– Приглашаю в свой дом.
(*Предыдущие рассказы мирка «Без снов» – «День, когда всё было хорошо» (№1), «Падение» (№2), «Сто монет» (№3))
 

© Copyright: Анна Богодухова, 2026

Регистрационный номер №0546854

от Сегодня в 06:41

[Скрыть] Регистрационный номер 0546854 выдан для произведения: (*)
            Во всём Круге Пустоши я реже всего бывала здесь – в Аллее Утопленников. Само место, атмосфера – всё здесь было настолько болезненным и мерзким, что не только я была здесь редко, но и все, кого я знаю. Бледно-сероватый и зеленый цвет песка, и ужасно мягкий, но при этом живой ковёр из цепких водорослей под ногами, и ужасная тишина, нарушаемая лишь очень редкими, но различимыми в любой задумчивости тихими плесками воды.
            Самое забавное и ужасное, что воды и не было! Но она звучала. Водоросли ползли змеями, песок отсвечивал мертвенной зеленью, тишина вокруг жгла и вселяла настоящий ужас, а воды не было!
            Сами утопленники забредали сюда, кажется, тоже нечасто. По воле посмертия они в целом были отделены от других умерших и жили где-то в другом круге, а может быть и в Пустоши, только в дальних её уделах. Но аллея в их честь была. Или в напоминание о них.
            Идти сюда у меня не было ни малейшего желания, но, кажется, я уже ничего не решала в своём посмертии, ведь мне эту встречу назначили: дозвонились, нашли мои данные! Череп, не ехидствуя, соединил, и я услышала женский голос – деловитый, незнакомый и быстрый:
– Эда? Прекрасно, рада знакомству. Я очень хочу вас видеть. Вам удобно встретиться через пару часов в Аллее Утопленников?
            Я аж растерялась от такого напора. Голос незнакомки был уверенным, она не объясняла ничего, но была уверена, похоже, что я соглашусь.
– А вы кто? – спросила я, чувствуя, что комната стала будто бы ещё меньше. – Зачем мне с вами встречаться?
– Это ради Вильгельма, – ответила женщина всё также решительно и деловито. – Так как? Встретимся?
            Вильгельма? Да что ж такое-то?! Мало того, что он меня втянул в непонятную, хотя вроде бы обернувшуюся моей победой авантюру, так ещё мне звонят непонятные женщины и требуют встречи.
– Я такого не знаю, – я попыталась выкрутиться, – вы ошиблись.
            Нет, в конце концов, я и правда не знала её! На Вильгельма плевать, но а я? А если это какая-то провокация? А если стало известно, что я отдала ему список в обмен на деньги? Нет, никакого Вильгельма я не знаю!
– Не ошиблась, – усмехнулась женщина, – приходите, не бойтесь, вас не ждёт ничего страшного. К тому же, это в ваших интересах.
            Вот уж пожалуйста!
– Это ещё почему? – спросила я прежде, чем успела подумать, и осеклась. Мог ли мой вопрос означать признание?
– Вам нужны друзья, – ответила женщина и связь оборвалась.
            Я ещё минуту смотрела в пустые глазницы Черепа, надеясь, что проясниться ещё хоть что-то, но надежды не оправдались.
– И что это было? – спросила я, обращаясь к Зеркалу и Черепу, а заодно и к себе самой. Мысли путались. Какая встреча? Какие друзья? Во что же я влезла? Вильгельм обещал, что мне нужно только передать ему один из списков! И что же? Теперь на меня вышла какая-то женщина и приглашает меня на встречу! Как-то не тянет на простое знакомство!
– Если позволишь, – Череп лязгнул челюстью, вклиниваясь в мои мысли, – если мне вообще в этом доме позволено иметь мнение…
– Говори уже! – обозлилась я.
– Звонок был из Круга Огня, – сказал Череп, – понимаешь?
            Я поперхнулась. Час от часу не легче! Круг Огня! Это же практически высший Круг Посмертия! Там обитает местная знать. Мне туда не просто пешком не дойти никогда до конца вечности, мне туда не доползти, даже чтоб взглянуть хоть одним глазком на её представителей! Это же ближе всего к Точке Тьмы. Нет, есть ещё Круг Первых, который стоит ближе, но Бланка говорит, что Первые – это вообще легенда, никто их толком и не видел, не писал про них.
– И что мне делать? – спросила я, чувствуя всё больший ужас. Говорят, мёртвые не боятся. Что ж, они не боятся в мире живых. Здесь же, в мире мёртвых, мы как бы живые, если сократить все объяснения до чего-то более простого, так что страх остаётся с нами.
– Идти, – ответил Череп легко. Впрочем, ему-то чего переживать? Он же Череп! Он своё отслужил, отбоялся.  – Идти и выбирать слова очень тщательно, если не хочешь заиметь врага из Круга Огня.
– Она сказала, что мне нужны друзья… – я пыталась сопоставить хоть что-то, но данных было преступно мало, – что она имела в виду?
– У неё и спросишь, – ответствовал Череп. – Иди, Эда, лучше сама иди, а то может и хуже быть.
            Да ясное дело! Но легко сказать «иди», а как пойти-то? Самой, непонятно зачем и на какую встречу. Что меня ждало?
            Я могла бы дойти и быстрее, но ноги не вели меня к Аллее. Мерзкое место! Даже по меркам мёртвых слишком мерзкое. Туда не то что идти не хочется, а хочется даже обойти за двести шагов.
            Но куда деваться? Круг Огня – это нехорошо, совсем нехорошо для такой скромной тени мёртвого мира как я.
            Меня уже ждали. Нет, может быть, конечно, и не меня – всегда нужно надеяться на лучшее, но я даже не пыталась надеяться. Очевидно же! Высокая, очень красивая, рыжеволосая, но бледная женщина – впрочем, в отсветах завладевшей всем здесь мертвенной зелени воды и водорослей и её лицо казалось таким же зеленоватым. Но главное – то, во что она была одета. На ней был тяжёлый, тёмный плащ, расшитый тонкими полосками шёлка и какими-то камнями. Точно она – звонившая.
            С ней был ещё один. Лица его я почти и не видела – он таился под капюшоном, и его плащ не был столь изысканным, как у его спутницы, но даже мне – далёкой от всего и вся, было понятно, что и эта вещь весьма дорога.
            Женщина, увидев меня, кивнула и даже сделала шаг навстречу. Водоросли поползли под её ногами и она брезгливо приподняла полы плаща, чтобы змеи живых гадин не коснулись ткани. Я увидела, что и обувь у неё явно не для наших мест. В Пустоши все ходят в сапогах или высоких ботинках – тут песок, тут бури, тут бывает и растекается гниловатая вода… у неё же были туфли. Красивые, неподходящие для этого места.
            Она опустила подол плаща, когда пространство вокруг чуть-чуть расчистилось и водоросли отползли от неё.
– Эда! – да, это была она. Её голос – деловитый, решительный. – Спасибо, что пришла.
– Вы очень настаивали, – водорослей я не боялась, но отвращение испытывала. Они, к несчастью, под моими ногами не расступались и не расползались. Я шла по ним, а они сворачивались и дёргались, добавляя всё больше и больше мерзких ассоциаций со змеями.
– Да, боюсь что так, – она не стала спорить. – Меня зовут Ливия, а мой спутник – Маркус. Я прошу вас, Эда, не бояться. Мы желаем вам только блага и хотим дружбы. Для этого позвали вас туда, где никто не сможет нас увидеть и не станет задавать вам вопросы. Видите, мы заботимся о вас.
            Ливия улыбнулась. Что ж, наверное, она и правда считала это заботой.  Откуда ей было знать, что я чувствую, находясь в этом мерзком месте? Откуда ей было знать, что никто мне и не задаст вопросы, потому что у меня не так много знакомых?
– Спасибо…наверное, – я пожала плечами. – Но я не понимаю зачем всё это.
– Да, боюсь, что так, – Ливия перестала улыбаться. – У нас с вами, Эда, есть общий знакомый.
– Это вряд ли.
– Вильгельм, – продолжила Ливия, словно даже не заметила моей жалкой попытки сопротивления. – Он из нежити. Не так давно он искал помощи, полагаю, что искал у вас и, вероятно, нашёл?
– Не понимаю о чём вы, – я решила, что попробую всё-таки стоять на своём. Да, скорее всего, Ливия, чего бы ей там не было надо, всё уже знает и сама, но я себя должна хоть чем-то попробовать защитить.
            Ливия переглянулась с Маркусом.
– Расскажи ей, – глухо сказал он, – видишь, она боится?
– Эда, – мягко обратилась ко мне Ливия, – я ещё раз повторяю, что я вам ничего…
– да не нас она боится, – перебил Маркус, – а ситуации. Она ж не понимает и не знает что происходит.
            Я взглянула на Маркуса с благодарностью. Не знаю, понял он это или нет, но он был прав. Я действительно ничего не знала, а Ливия ждала какого-то союза, ответов. Но как я могла пойти на это, если не понимала даже чего ей надо и главное – чем мне это грозит.
            Ливия поколебалась немного, затем кивнула:
– Хорошо. Пожалуй, ты прав. Эда, я надеюсь, вы умеете хранить тайны. Я расскажу вам происходящее в общих чертах, чтобы вы поняли, что я вам не враг и хочу помочь не только вам, но и Вильгельму, но вы должны понимать – молчание и в ваших интересах!
– Да кому она скажет…– фыркнул Маркус. Кажется, он был обо мне не лучшего мнения. Но прав, зараза! Кому я скажу? Бланке? Она уже не желает со мной общаться. Не знаю с чем связано было её поведение, но похоже, что я не смогу ей больше доверять.
            А больше и некому.
            Ливия не ответила Маркусу. Она нервничала, теперь только я поняла это, когда увидела, что она мнёт свои же руки, затянутые в бархат перчаток. Вот же… ну да ладно, Эда, ты и без того обогатилась не так давно, имей совесть. И потом, какие мне тут перчатки? В том магазине их отродясь и не было. Да и не видела я ни у кого в Круге Пустоши перчатки. Это не для нас.
– Вильгельм наш друг, – сказала Ливия, понизив голос и оглянувшись по сторонам, словно много любителей было шастать по Аллее Утопленников! Да сюда даже сами утопленники и то почти не забредали! – И мы боимся, что он может сделать глупые вещи.
– наверняка уже сделал, – Маркус снова не удержался от замечаний.
– Может сам тогда? – обозлилась Ливия, на мгновение обернувшись к нему, – я нервничаю, ясно? а ты тут ещё…
– Молчу, – заверил Маркус.
            Ливия поморщилась – похоже, что о Маркусе она уже имела такое представление, которое не позволило бы ей верить ему до конца.
– Как вы знаете, Эда, нам всем запрещено искать корни своей жизни. Что было, то было. Но это правило, конечно, не для всех. Кое-кто может что-то помнить или обнаружить.
            Ну что ж, то, что запрещено, я знаю. Но привилегии есть у всех. Ничего нового. Да и потом, я уверена что большей части нас просто нечего толком и помнить-то. Кем мы были? Едва ли были значительны, раз оказываемся в низовьях и пустошах. Вот я… кем я могла быть? Да моя смерть едва ли стала хоть как-то заметна для двух-трёх людей, иначе не было бы меня в Пустоши!
– С нежитью сложнее. Вильгельм не умирал в том смысле… – Ливия снова поморщилась, подбирать осторожные слова ей явно не нравилось, – он умер, но не так как люди. Понимаете?
            Я кивнула. В конце концов, я ни на что не соглашаюсь и ничего не подтверждаю. Я просто кивнула, потому что нежить и правда не умирает так как люди.
– Он помнил кто он, – Ливия выдохнула. Моя покладистость её воодушевила. – Всегда помнил. Долгие годы это его не тревожило. Да и не встревожило бы, следуй он законам.
– Он может свободно ходить в мир людей, чего уж тут удивляться? – Маркус не удержался от замечания и даже в глухоте и нарочитой равнодушности его голоса я угадала досаду. Чтобы скрыть её, он пнул водоросль, которая неосторожно подползла к нему.
– Да, – не стала спорить Ливия, – так и было. Он ходил к людям и, видимо, отслеживал своих потомков. И это закончилось его параноидальной уверенностью в том, что его род… ну уничтожают. Нет, в те времена, когда он был ещё относительно молод, смерть была на каждом шагу, но дальше это продолжалось. Все его потомки не жили долго и умирали даже в мирное время – то в нелепых пожарах, то в болезнях.
            Я молчала. Конечно, обо всём этом Вильгельм мне не рассказывал. Да и с чего бы? Однако, если это так, то опять же – случайности в смертях так постоянны, что даже не кажутся вмешательством судьбы. Пожары и утопление, случайности и излишняя храбрость, да и просто глупость! – вот основные причины смертей. Но если Вильгельм следил за своими потомками, что ж, ему могло начать казаться, что всё это не просто так.
– Сначала у него были подозрения, – сказала Ливия, – потом мрачное наблюдение, но окончательно он сошёл с ума, когда узнал, что его последний потомок умер и его род больше не существует.
– Я здесь не виновата. Я не понимаю чего вы…
– Он искал  информацию, – сказал Маркус резко, – разную. Там, где мы бы не догадались искать. И понемногу выяснил дату смерти последнего своего потомка.
            Я почувствовала что холодею. Кажется, я начинала понимать. Его интересовал список умерших пятого августа тысяча девятьсот тридцать шестого года. Едва ли это совпадение.
– Скажите нам…– Ливия сложила руки в молитвенном жесте, – Эда, умоляю, скажите нам, он искал нити и у вас и заплатил за это? Подтвердите наши подозрения. Он искал информацию про пятое августа тысяча девятьсот тридцать шестого?
            Я молчала. Солгать? Ответить правду? Они и без того знают, что я получила деньги. Я   им нужна, чтобы подтвердить их подозрения.
            Слова слишком много значат, поэтому я медленно кивнула.
            Маркус и Ливия переглянулись.
– Проклятие! – прошипел Маркус, – вот же вурдалак неугомонный!
– Что ж, – Ливия владела собою лучше, но это и неудивительно, они ведь уже подозревали что именно я скажу, – а если я назову вам фамилию, вы сможете припомнить судьбу этого человека? Хотя бы примерно!
            Я покачала головой.
– Я не могу помочь в этом. И дело не в том, что я капризничаю или не сочувствую. Дело в том, что у нас вся информация поступает в виде шифровок. То есть, совсем шифровок. Там цифры и буква. Написано ещё прибытие и куда отправлен. И пометки. Например, М1-С2Р.
– Чего? – поперхнулась Ливия. – И… вы можете нам пояснить что это значит?
– Не могу, – честно ответила я, – и насколько я знаю, никто из моих бывших коллег тоже. Мы всего лишь разбираем списки и разделяем по Кругам. Ну ещё посылаем такие же списки тех, кто хочет посетить иной Круг и по причине, но это опять же – заявки, и если их одобряют…
             Я осеклась. Скорее всего, эти двое пришли вопреки всякой заявке. Как и Вильгельм тогда. Но не потому что не могли подать её или не знают процесса, они явно умерли раньше меня, а потому что не хотят показываться.
            Бланка говорила об обходных путях в Круги. Может быть, это не такие уж и сказки?
– И Вильгельм получил такой же список? Непонятный? – уточнил Маркус. – Без фамилий, имён и причин смерти?
            Я кивнула. Отвечать словами опасно – припомнят. То, что кивки безопаснее – моя личная иллюзия, но мне так почему-то спокойнее.
– Убить его мало, – ответствовал Маркус, – кого он ещё заденет?
– Кто-то же должен знать как читать эти списки, – растерянно пробормотала Ливия. – Он поступают в Бюро. Значит, туда?
– Опасно. Они трусливы.
– Разберемся, – уверенно ответила Ливия.
            Они разговаривали между собой так, словно меня и не было. Впрочем, я им ведь не помогла. Да и ничем не могла помочь. Но было обидно.
– Он говорил что будет делать дальше? – безнадёжно спросила Ливия, вспоминая обо мне.
– Нет, – тихо ответила я.
– Ужасно, – она вздохнула. – Вы даже не представляете себе, Эда, сколько шума он уже произвёл. Сначала он инициировал проверку вашего Круга, чтобы прийти сюда легально, потом вот это, и сейчас будет ещё искать следы своего потомка, который про него и знать не знает!
– И это всё при том, что он знает, что это незаконно! – добавил Маркус, – может ну его?
– Нет, – Ливия возразила тихо, но уверенно. – Так нельзя. Да, знает, но и что же? Бросать его?
– Чтобы думал…
– Что с ним будет? – вообще-то мне должно было быть всё равно. А если говорить ещё честнее, я и вопросов не должна была задавать, это же самой подставиться. Но мне почему-то хотелось убедиться, что всё не так плохо. Может быть Вильгельм чего-то и нарушил, но разве это страшно?
– Ну мозги у него точно уже не отрастут, – Маркус хмыкнул, – а вообще… разве в вашем круге не учат тому, что бывает с нарушителями такого закона?
– В этом Круге про этот закон знают лишь обрывками, – Ливия ответила вместо меня. – Здесь же беспамятство.
– Но про законы мы знаем! – возмутилась я.
– Не знаете, – возразила Ливия спокойно, – чем ближе Круг к Точке Тьмы, тем жёстче там законы и тем хуже там наказания. Больше правил, больше законов. Я тебе скажу честно – до вашего Круга даже не все доходят.
            Я молчала. Я знала, конечно, как и все, о различиях между Кругами, но полагала всё же, что у нас одинаковые законы и правила. Но выходило, что даже законодательство у нас разное?
– Что прощается здесь, будет уничтожено там, – закончила Ливия и вздохнула, – что ж, спасибо, Эда, что встретились с нами. Я надеюсь, что вы не расскажете о нашей встрече – если за Вильгельма возьмутся, отследят всех. Вам едва ли что-то будет, но лучше не рисковать.
– Да ничего ей не будет, не пугай! – не выдержал Маркус. – По сути, листок ещё не ответ.
– Тем не менее, советую молчать, – взгляд Ливии стал жёстким, колючим. – И прошу вас, если вдруг что станет известно, связаться со мной немедленно. Череп поможет вам, он у вас замечательный.
– А что мне должно стать известно? – я спросила грубо, устав от её возвышенного снисхождения ко мне. Да, я мертвец маленький, но это же не значит, что я буду всё это сносить?
– Вильгельм обратился к вам, – просто ответила Ливия, – почему к вам? Словом, Эда, надеюсь, вы нас поняли и будете разборчивы в своих решениях. А пока же – прощайте. И считайте нас своими друзьями.
– До свидания, – Маркус отвесил полушутливый поклон, а в следующее мгновение они вдвоём шли прочь по Аллее, и водоросли змеились, расступаясь перед ними. Шаг, ещё шаг, другой… пропали.
            Я моргнула. Нет, точно пропали. И как это вышло, спрашивается? Впрочем, плевать на то, как это вышло – наши Врата находятся не здесь, и не моё дело выяснять какая скотина решила быть мне соратником по ничтожности и брать деньги за незапланированные услуги. Вопрос не в этом. Вопрос в том, что мне делать?
            Что, собственно, сказала Ливия? Проблемы у Вильгельма. Ну и плевать. Сам полез в это! А я? Может это отразится на мне?
            Я шла обратно, пиная водоросли, которые и не думали расступаться, и всё отчётливее понимала – нет, для меня проблем не должно быть. Да, я дала ему список, но, во-первых, вы докажите это; во-вторых, список ещё недо расшифровать. В конце концов, и у Вильгельма должны быть проблемы, а не у меня!          
            Или я была права, или я себя так успокаивала.
            Но всякое успокоение оставило меня, когда перед собственной дверью я увидела Вильгельма. То есть ровно того, чьё присутствие в моём посмертии, грозило мне проблемами!
– Доброго дня, – он был спокоен и собран. Ну разумеется, о чём ему беспокоиться? – Я бы вошёл, но не могу, меня не приглашали.
– И не пригласят, – я старалась говорить уверенно, но страх, забытый, почти людской страх бился внутри. Он здесь и это явно принесет мне проблемы,  уже принесло.
– Желаешь говорить здесь? – поинтересовался Вильгельм, – я-то уйду, а к тебе будут вопросы.
            Вот же гад!
– Я больше ничем не могу помочь, – сразу объявила я, – я больше там не работаю. И монеты возвращать не буду.
– И не надо, ни того, ни другого не надо, – успокоил меня Вильгельм, – на этот раз я уже с серьёзным визитом. Впустишь?
            Как там сказал Маркус? Убить его мало? Ну да ладно, всё это сейчас кончится. Я его впущу и свяжусь с Ливией – пусть тащат свои знатные ножки и забирают проблему!
            Я посторонилась:
– Приглашаю в свой дом.
(*Предыдущие рассказы мирка «Без снов» – «День, когда всё было хорошо» (№1), «Падение» (№2), «Сто монет» (№3))
 

 

Старая Григ

Предвестье