Вы действительно верите в небеса?
20 апреля 2016 -
Александр Данилов
![](/images/users/avatars/55def79aff7b1d62873fe51c817a2af2.jpg)
![article339094.jpg](/images/photos/medium/article339094.jpg)
Глава 7. Вы действительно верите в небеса?
(Продолжение романа «Липовый Рай»)
– Вы действительно верите в небеса? – спросил Михаил Анатольевич.
– Мишенька, я, как и Вы, как и многие интеллигентные люди, не верю в Бога и загробную жизнь, в сказки об аде с кипящими котлами и рае с прекрасными садами, но иногда приходят минуты откровений: проникаешь в глубины себя и начинаешь понимать, насколько разум человеческий ограничен. Можем ли мы измерить и вычислить любовь, зависть, ненависть? Если спросить, Мишенька, есть ли у Вас душа, Вы удивитесь такому глупому вопросу, потому что знаете, что она у Вас есть, но можем ли мы её обонять, осязать, видеть, и можем ли твердо утверждать, что после смерти человека, его душа умирает? Гениальный французский философ, физик и математик Блез Паскаль назвал тему о загробной жизни не только жизненной и волнующей, но и бессмертной, и не постеснялся добавить, что равнодушным к этой теме может быть только человек заведомо глупый и крайне бесчувственный.
После этих слов Ольховского я успокоился, и Вениамин Яковлевич посадил меня снова на прежнее место. Вошла в кабинет Надежда Семёновна и поставила рядом с нами поднос, на котором лежали в красивых чашах печенье и шоколадные конфеты.
– Вам чай на четыре чашки? – спросила она Вениамина Яковлевича.
Директор кивнул головою.
– Хорошо, – сказала она улыбчиво и, покачивая бедрами, принесла чай, разлитый на четыре чашки.
Михаил Анатольевич провожал её с нескрываемым восхищением.
– Знаете, Вениамин Яковлевич, а Вы действительно правы: познания человеческие ограничены, хотя мы и бороздим космическое пространство, – продолжил он тему, – О, сколько нам неведомо!
Надежда Семёновна обернулась в дверях и посмотрела на Смолина обворожительно, что не было не замечено директором.
– Расскажу я Вам один забавный анекдотец, – попытался улыбнуться смущённый Ольховский. – Вот умер один знаменитый учёный, и его душа предстала пред Богом. Имевший энциклопедические знания умерший учёный дерзко заявил Богу: – Мы, учёные этой планеты, считаем, что больше не нуждаемся в Боге. Мы постигли все тайны мира и знаем абсолютно всё: мы научились трансплантировать органы тела, создавать новые виды животных и растений, изобретать умные машины, космические корабли. Мы, современные люди, можем творить абсолютно всё, что раньше приписывалось Твоему всемогуществу. – Бог терпеливо слушал зазнавшегося человека и, когда тот закончил свою хвалебную тираду, предложил ему: – Хорошо, проведём небольшое состязание в творчестве и выясним, нуждается ли во Мне человечество или нет. – Отлично, – ответил зазнавшийся человек, – я согласен состязаться с Тобою. Что нужно сделать? – Сотвори первого человека Адама. – Прекрасно! – воскликнул учёный и нагнулся, чтобы зачерпнуть горсть пыли. – Эй, человек, не так быстро! – остановил его Бог. – Ты используй свою собственную пыль, Мою же не трогай!
– Ха-ха-ха, – Мишенька искренно засмеялся и своим жизнерадостным смехом развеял создавшуюся напряжённость. – Забавный анекдотец!
– Я действительно не верю в Бога, но ответьте, пожалуйста, на вопрос, откуда возникла первичная протоматерия, от которой впоследствии развернулась наша необъятная бесконечная вселенная. И не пытайтесь найти ответ на этот вопрос, потому что находится он за пределами человеческого познания. Как произошёл мир, как зародилась жизнь, загадки нашей планеты и человеческой жизни – перед нами стоит много и много нераскрытых вопросов и тайн. Прошу, мальчики, угощайтесь, – Вениамин Яковлевич поставил перед нами конфеты и чай.
– Молю тя, чадо, да воззриши на небо и землю, и вся, яже в них, видящь уразумееши, яко от не сущих сотвори сия Бог, и человечь род тако бысть. Во второй книге Маккавейской сказано, что всё Бог сотворил из ничего, – Владимир проговорил эти слова как бы вскользь, но взрослые переглянулись, удивившись познаниям брата.
– Я знаю ещё один забавный анекдот, – Михаил Анатольевич снова откинулся на спинку дивана и закинул нога на ногу. – Один умный человек спросил попа: «Может ли Всемогущий Бог создать камень, который Сам не сможет поднять?» Думал поп, думал, так и не смог ответить.
И тут Вениамин Яковлевич вдруг засмеялся так, что из глаз его брызнули слёзы. Он смеялся долго и никак не мог остановиться. Наконец, он достал из внутреннего кармана пиджака носовой платок и вытер им слёзы.
– Простите меня, Мишенька, рассмешили. Остроумная головоломка. Если Бог всемогущ, то, безусловно, да, Он может создать такой камень, – и Ольховский вновь засмеялся. – Логический парадокс, на который нет ответа.
– А где создать этот камень, в космосе или на земле? – спросил Владимир.
Михаил Анатольевич замешкался, а Вениамин Яковлевич снова достал носовой платок и громко высморкался в него.
– Допустим, в космосе, – сказал он.
– Если в космосе, то камень, даже очень большой, в условиях невесомости будет иметь вес равный нулю. И в космосе к тому же нет необходимой точки опоры, чтобы этот камень поднять.
– Так-так, логично. А если создать такой камень на земле?
– В пределах земли нет необходимых условий для создания такого камня. Если камень создать больше земли, то уже не Земля будет притягивать камень, а, наоборот, камень будет притягивать землю. То есть для выполнения этой задачи нет необходимых условий, а, значит, нет и решения.
– Ты справился с решением этой задачи, – сказал Ольховский многозначительно. – Я ставлю тебе круглую пятёрку, но Бога мы озадачили.
– «О, сый Господи Боже! Ты сотворил еси небо и землю крепостию Твоею великою и мышцею Твоею высокою, не утаится от Тебе ничтоже», – сказано в Книге пророка Иеремии, – ответил Владимир. – Бога невозможно озадачить. В пределах человеческого мышления вопрос этот содержит внутреннее противоречие и поэтому в рамках человеческой логики неразрешим. Но логика Бога непостижима. Всемогущий Бог может создать такой камень, он может силой Своего всемогущества ограничить Своё же всемогущество и не поднять этот камень. С другой же стороны, Бог не только всемогущ, но и вездесущ. «Аще утаится кто в сокровенных, и Аз не узрю ли его? рече Господь. Еда небо и землю не Аз наполняю? рече Господь». Бог везде: и в нас, и в камне. Поэтому вопрос этот не имеет никакого смысла.
Михаил Анатольевич и Вениамин Яковлевич снова переглянулись.
– Разумеется, наш человек. Милый маленький друг, часом ты не еврей? – спросил непринужденно Смолин.
– Да чуваш он обыкновенный, – в свою очередь произнёс директор школы.
Было тепло и уютно сидеть в красивой комнате и слушать умную беседу образованных интеллигентных людей, я выпил свой чай и не доел свою шоколадную конфету, положив её на блюдце.
– Но пример, подобный камню, есть – это павший человек, – продолжал размышлять Владимир, увлечённый поставленной перед нами задачей. – Человек жил в раю, ослушался и пал. И Бог не в силах его поднять без желания и выбора самого человека.
– Давайте, закроем эту тему, – вдруг повысил тон Вениамин Яковлевич. – Бог – иллюзия, не более. Можем ли мы Его увидеть? Нет. Можем ли мы его потрогать, пощупать? Нет. Есть ли научные доказательства существования Бога? Общепринятого доказательства нет. Есть множество предположений, откровений, доводов, не подкреплённых точными научными знаниями. Посмотрите, даже верят народы по-разному: языческие племена верят в многобожие, иудеи, христиане, мусульмане в Единого Бога, но и у них разногласия. Суть в том, кто и как себе внушает. А рай же есть мечта человеческая о счастливой жизни в абсолютной гармонии с природой. Но эта мечта осуществима и не является утопией, как полагают некоторые. Я верю – мы построим рай на земле. Посмотрите на этого мальчика, – Ольховский показал на меня. – От сытой жизни он даже конфетку свою не доел. Теперь мы точно знаем, что он, сытый и довольный, не пойдёт воровать конфеты. Он счастлив, он доволен, он сыт, и больше ему ничего не надо. Весь смысл нашей жизни в изобилии. Так что закроем эту тему.
– Вениамин Яковлевич, ну, зачем Вы прервали этого маленького гения? Он говорил так прекрасно, я впервые слышу вразумительный ответ на этот забавный анекдот, – бархатно пропел Михаил Анатольевич.
Ольховский достал из-под стола чистый лист бумаги и написал что-то размашисто шариковой ручкой, через минуту он показал импозантному гостю написанное крупным почерком печатными буквами слово «жучки» и знак вопроса. Михаил Анатольевич многозначительно кивнул головою и приложил указательный палец к свои губам, а я же смутился, не понимая, что имел ввиду Ольховский под словом «жучки»; но с возрастом уверился в том, что жучки эти, или подслушивающие устройства, были у директора лишь отговоркой от внезапно появившейся щекотливой и небезопасной по тем временам темы и Вениамин Яковлевич просто-напросто отклонился от продолжения разговора, зачинателем которого он сам и явился. В те времена многие чиновники в кулуарных беседах между собою рассказывали о случившемся конфузе в посольстве США, когда американцы случайно обнаружили в своём здании более пятидесяти жучков. При строительстве здания своего посольства они предпринимали повышенные меры предосторожности: охрана тщательно проверяла строительные материалы, неусыпно следила за всеми монтажными работами, чтобы не допустить установку подслушивающих устройств, но смекалистые советские чекисты нашли всё же способ, как установить жучки: они вмонтировали их в несущие конструкции на заводе-изготовителе железобетонных изделий. У этих жучков было ещё одно невероятное свойство: их не могли обнаружить никакие американские металлоискатели. А так, чтобы их найти, попробуй, поковыряйся в железобетонной плите! Возможно, это и подразумевал Вениамин Яковлевич.
– Мишенька, я, как и Вы, как и многие интеллигентные люди, не верю в Бога и загробную жизнь, в сказки об аде с кипящими котлами и рае с прекрасными садами, но иногда приходят минуты откровений: проникаешь в глубины себя и начинаешь понимать, насколько разум человеческий ограничен. Можем ли мы измерить и вычислить любовь, зависть, ненависть? Если спросить, Мишенька, есть ли у Вас душа, Вы удивитесь такому глупому вопросу, потому что знаете, что она у Вас есть, но можем ли мы её обонять, осязать, видеть, и можем ли твердо утверждать, что после смерти человека, его душа умирает? Гениальный французский философ, физик и математик Блез Паскаль назвал тему о загробной жизни не только жизненной и волнующей, но и бессмертной, и не постеснялся добавить, что равнодушным к этой теме может быть только человек заведомо глупый и крайне бесчувственный.
После этих слов Ольховского я успокоился, и Вениамин Яковлевич посадил меня снова на прежнее место. Вошла в кабинет Надежда Семёновна и поставила рядом с нами поднос, на котором лежали в красивых чашах печенье и шоколадные конфеты.
– Вам чай на четыре чашки? – спросила она Вениамина Яковлевича.
Директор кивнул головою.
– Хорошо, – сказала она улыбчиво и, покачивая бедрами, принесла чай, разлитый на четыре чашки.
Михаил Анатольевич провожал её с нескрываемым восхищением.
– Знаете, Вениамин Яковлевич, а Вы действительно правы: познания человеческие ограничены, хотя мы и бороздим космическое пространство, – продолжил он тему, – О, сколько нам неведомо!
Надежда Семёновна обернулась в дверях и посмотрела на Смолина обворожительно, что не было не замечено директором.
– Расскажу я Вам один забавный анекдотец, – попытался улыбнуться смущённый Ольховский. – Вот умер один знаменитый учёный, и его душа предстала пред Богом. Имевший энциклопедические знания умерший учёный дерзко заявил Богу: – Мы, учёные этой планеты, считаем, что больше не нуждаемся в Боге. Мы постигли все тайны мира и знаем абсолютно всё: мы научились трансплантировать органы тела, создавать новые виды животных и растений, изобретать умные машины, космические корабли. Мы, современные люди, можем творить абсолютно всё, что раньше приписывалось Твоему всемогуществу. – Бог терпеливо слушал зазнавшегося человека и, когда тот закончил свою хвалебную тираду, предложил ему: – Хорошо, проведём небольшое состязание в творчестве и выясним, нуждается ли во Мне человечество или нет. – Отлично, – ответил зазнавшийся человек, – я согласен состязаться с Тобою. Что нужно сделать? – Сотвори первого человека Адама. – Прекрасно! – воскликнул учёный и нагнулся, чтобы зачерпнуть горсть пыли. – Эй, человек, не так быстро! – остановил его Бог. – Ты используй свою собственную пыль, Мою же не трогай!
– Ха-ха-ха, – Мишенька искренно засмеялся и своим жизнерадостным смехом развеял создавшуюся напряжённость. – Забавный анекдотец!
– Я действительно не верю в Бога, но ответьте, пожалуйста, на вопрос, откуда возникла первичная протоматерия, от которой впоследствии развернулась наша необъятная бесконечная вселенная. И не пытайтесь найти ответ на этот вопрос, потому что находится он за пределами человеческого познания. Как произошёл мир, как зародилась жизнь, загадки нашей планеты и человеческой жизни – перед нами стоит много и много нераскрытых вопросов и тайн. Прошу, мальчики, угощайтесь, – Вениамин Яковлевич поставил перед нами конфеты и чай.
– Молю тя, чадо, да воззриши на небо и землю, и вся, яже в них, видящь уразумееши, яко от не сущих сотвори сия Бог, и человечь род тако бысть. Во второй книге Маккавейской сказано, что всё Бог сотворил из ничего, – Владимир проговорил эти слова как бы вскользь, но взрослые переглянулись, удивившись познаниям брата.
– Я знаю ещё один забавный анекдот, – Михаил Анатольевич снова откинулся на спинку дивана и закинул нога на ногу. – Один умный человек спросил попа: «Может ли Всемогущий Бог создать камень, который Сам не сможет поднять?» Думал поп, думал, так и не смог ответить.
И тут Вениамин Яковлевич вдруг засмеялся так, что из глаз его брызнули слёзы. Он смеялся долго и никак не мог остановиться. Наконец, он достал из внутреннего кармана пиджака носовой платок и вытер им слёзы.
– Простите меня, Мишенька, рассмешили. Остроумная головоломка. Если Бог всемогущ, то, безусловно, да, Он может создать такой камень, – и Ольховский вновь засмеялся. – Логический парадокс, на который нет ответа.
– А где создать этот камень, в космосе или на земле? – спросил Владимир.
Михаил Анатольевич замешкался, а Вениамин Яковлевич снова достал носовой платок и громко высморкался в него.
– Допустим, в космосе, – сказал он.
– Если в космосе, то камень, даже очень большой, в условиях невесомости будет иметь вес равный нулю. И в космосе к тому же нет необходимой точки опоры, чтобы этот камень поднять.
– Так-так, логично. А если создать такой камень на земле?
– В пределах земли нет необходимых условий для создания такого камня. Если камень создать больше земли, то уже не Земля будет притягивать камень, а, наоборот, камень будет притягивать землю. То есть для выполнения этой задачи нет необходимых условий, а, значит, нет и решения.
– Ты справился с решением этой задачи, – сказал Ольховский многозначительно. – Я ставлю тебе круглую пятёрку, но Бога мы озадачили.
– «О, сый Господи Боже! Ты сотворил еси небо и землю крепостию Твоею великою и мышцею Твоею высокою, не утаится от Тебе ничтоже», – сказано в Книге пророка Иеремии, – ответил Владимир. – Бога невозможно озадачить. В пределах человеческого мышления вопрос этот содержит внутреннее противоречие и поэтому в рамках человеческой логики неразрешим. Но логика Бога непостижима. Всемогущий Бог может создать такой камень, он может силой Своего всемогущества ограничить Своё же всемогущество и не поднять этот камень. С другой же стороны, Бог не только всемогущ, но и вездесущ. «Аще утаится кто в сокровенных, и Аз не узрю ли его? рече Господь. Еда небо и землю не Аз наполняю? рече Господь». Бог везде: и в нас, и в камне. Поэтому вопрос этот не имеет никакого смысла.
Михаил Анатольевич и Вениамин Яковлевич снова переглянулись.
– Разумеется, наш человек. Милый маленький друг, часом ты не еврей? – спросил непринужденно Смолин.
– Да чуваш он обыкновенный, – в свою очередь произнёс директор школы.
Было тепло и уютно сидеть в красивой комнате и слушать умную беседу образованных интеллигентных людей, я выпил свой чай и не доел свою шоколадную конфету, положив её на блюдце.
– Но пример, подобный камню, есть – это павший человек, – продолжал размышлять Владимир, увлечённый поставленной перед нами задачей. – Человек жил в раю, ослушался и пал. И Бог не в силах его поднять без желания и выбора самого человека.
– Давайте, закроем эту тему, – вдруг повысил тон Вениамин Яковлевич. – Бог – иллюзия, не более. Можем ли мы Его увидеть? Нет. Можем ли мы его потрогать, пощупать? Нет. Есть ли научные доказательства существования Бога? Общепринятого доказательства нет. Есть множество предположений, откровений, доводов, не подкреплённых точными научными знаниями. Посмотрите, даже верят народы по-разному: языческие племена верят в многобожие, иудеи, христиане, мусульмане в Единого Бога, но и у них разногласия. Суть в том, кто и как себе внушает. А рай же есть мечта человеческая о счастливой жизни в абсолютной гармонии с природой. Но эта мечта осуществима и не является утопией, как полагают некоторые. Я верю – мы построим рай на земле. Посмотрите на этого мальчика, – Ольховский показал на меня. – От сытой жизни он даже конфетку свою не доел. Теперь мы точно знаем, что он, сытый и довольный, не пойдёт воровать конфеты. Он счастлив, он доволен, он сыт, и больше ему ничего не надо. Весь смысл нашей жизни в изобилии. Так что закроем эту тему.
– Вениамин Яковлевич, ну, зачем Вы прервали этого маленького гения? Он говорил так прекрасно, я впервые слышу вразумительный ответ на этот забавный анекдот, – бархатно пропел Михаил Анатольевич.
Ольховский достал из-под стола чистый лист бумаги и написал что-то размашисто шариковой ручкой, через минуту он показал импозантному гостю написанное крупным почерком печатными буквами слово «жучки» и знак вопроса. Михаил Анатольевич многозначительно кивнул головою и приложил указательный палец к свои губам, а я же смутился, не понимая, что имел ввиду Ольховский под словом «жучки»; но с возрастом уверился в том, что жучки эти, или подслушивающие устройства, были у директора лишь отговоркой от внезапно появившейся щекотливой и небезопасной по тем временам темы и Вениамин Яковлевич просто-напросто отклонился от продолжения разговора, зачинателем которого он сам и явился. В те времена многие чиновники в кулуарных беседах между собою рассказывали о случившемся конфузе в посольстве США, когда американцы случайно обнаружили в своём здании более пятидесяти жучков. При строительстве здания своего посольства они предпринимали повышенные меры предосторожности: охрана тщательно проверяла строительные материалы, неусыпно следила за всеми монтажными работами, чтобы не допустить установку подслушивающих устройств, но смекалистые советские чекисты нашли всё же способ, как установить жучки: они вмонтировали их в несущие конструкции на заводе-изготовителе железобетонных изделий. У этих жучков было ещё одно невероятное свойство: их не могли обнаружить никакие американские металлоискатели. А так, чтобы их найти, попробуй, поковыряйся в железобетонной плите! Возможно, это и подразумевал Вениамин Яковлевич.
(Продолжение следует. Глава восьмая – «Моральный кодекс»).
[Скрыть]
Регистрационный номер 0339094 выдан для произведения:
(Продолжение следует. Глава восьмая – «Моральный кодекс»)
Глава 7. Вы действительно верите в небеса?
(Продолжение романа «Липовый Рай»)
(Продолжение романа «Липовый Рай»)
– Вы действительно верите в небеса? – спросил Михаил Анатольевич.
– Мишенька, я, как и Вы, как и многие интеллигентные люди, не верю в Бога и загробную жизнь, в сказки об аде с кипящими котлами и рае с прекрасными садами, но иногда приходят минуты откровений: проникаешь в глубины себя и начинаешь понимать, насколько разум человеческий ограничен. Можем ли мы измерить и вычислить любовь, зависть, ненависть? Если спросить, Мишенька, есть ли у Вас душа, Вы удивитесь такому глупому вопросу, потому что знаете, что она у Вас есть, но можем ли мы её обонять, осязать, видеть, и можем ли твердо утверждать, что после смерти человека, его душа умирает? Гениальный французский философ, физик и математик Блез Паскаль назвал тему о загробной жизни не только жизненной и волнующей, но и бессмертной, и не постеснялся добавить, что равнодушным к этой теме может быть только человек заведомо глупый и крайне бесчувственный.
После этих слов Ольховского я успокоился, и Вениамин Яковлевич посадил меня снова на прежнее место. Вошла в кабинет Надежда Семёновна и поставила рядом с нами поднос, на котором лежали в красивых чашах печенье и шоколадные конфеты.
– Вам чай на четыре чашки? – спросила она Вениамина Яковлевича.
Директор кивнул головою.
– Хорошо, – сказала она улыбчиво и, покачивая бедрами, принесла чай, разлитый на четыре чашки.
Михаил Анатольевич провожал её с нескрываемым восхищением.
– Знаете, Вениамин Яковлевич, а Вы действительно правы: познания человеческие ограничены, хотя мы и бороздим космическое пространство, – продолжил он тему, – О, сколько нам неведомо!
Надежда Семёновна обернулась в дверях и посмотрела на Смолина обворожительно, что не было не замечено директором.
– Расскажу я Вам один забавный анекдотец, – попытался улыбнуться смущённый Ольховский. – Вот умер один знаменитый учёный, и его душа предстала пред Богом. Имевший энциклопедические знания умерший учёный дерзко заявил Богу: – Мы, учёные этой планеты, считаем, что больше не нуждаемся в Боге. Мы постигли все тайны мира и знаем абсолютно всё: мы научились трансплантировать органы тела, создавать новые виды животных и растений, изобретать умные машины, космические корабли. Мы, современные люди, можем творить абсолютно всё, что раньше приписывалось Твоему всемогуществу. – Бог терпеливо слушал зазнавшегося человека и, когда тот закончил свою хвалебную тираду, предложил ему: – Хорошо, проведём небольшое состязание в творчестве и выясним, нуждается ли во Мне человечество или нет. – Отлично, – ответил зазнавшийся человек, – я согласен состязаться с Тобою. Что нужно сделать? – Сотвори первого человека Адама. – Прекрасно! – воскликнул учёный и нагнулся, чтобы зачерпнуть горсть пыли. – Эй, человек, не так быстро! – остановил его Бог. – Ты используй свою собственную пыль, Мою же не трогай!
– Ха-ха-ха, – Мишенька искренно засмеялся и своим жизнерадостным смехом развеял создавшуюся напряжённость. – Забавный анекдотец!
– Я действительно не верю в Бога, но ответьте, пожалуйста, на вопрос, откуда возникла первичная протоматерия, от которой впоследствии развернулась наша необъятная бесконечная вселенная. И не пытайтесь найти ответ на этот вопрос, потому что находится он за пределами человеческого познания. Как произошёл мир, как зародилась жизнь, загадки нашей планеты и человеческой жизни – перед нами стоит много и много нераскрытых вопросов и тайн. Прошу, мальчики, угощайтесь, – Вениамин Яковлевич поставил перед нами конфеты и чай.
– Молю тя, чадо, да воззриши на небо и землю, и вся, яже в них, видящь уразумееши, яко от не сущих сотвори сия Бог, и человечь род тако бысть. Во второй книге Маккавейской сказано, что всё Бог сотворил из ничего, – Владимир проговорил эти слова как бы вскользь, но взрослые переглянулись, удивившись познаниям брата.
– Я знаю ещё один забавный анекдот, – Михаил Анатольевич снова откинулся на спинку дивана и закинул нога на ногу. – Один умный человек спросил попа: «Может ли Всемогущий Бог создать камень, который Сам не сможет поднять?» Думал поп, думал, так и не смог ответить.
И тут Вениамин Яковлевич вдруг засмеялся так, что из глаз его брызнули слёзы. Он смеялся долго и никак не мог остановиться. Наконец, он достал из внутреннего кармана пиджака носовой платок и вытер им слёзы.
– Простите меня, Мишенька, рассмешили. Остроумная головоломка. Если Бог всемогущ, то, безусловно, да, Он может создать такой камень, – и Ольховский вновь засмеялся. – Логический парадокс, на который нет ответа.
– А где создать этот камень, в космосе или на земле? – спросил Владимир.
Михаил Анатольевич замешкался, а Вениамин Яковлевич снова достал носовой платок и громко высморкался в него.
– Допустим, в космосе, – сказал он.
– Если в космосе, то камень, даже очень большой, в условиях невесомости будет иметь вес равный нулю. И в космосе к тому же нет необходимой точки опоры, чтобы этот камень поднять.
– Так-так, логично. А если создать такой камень на земле?
– В пределах земли нет необходимых условий для создания такого камня. Если камень создать больше земли, то уже не Земля будет притягивать камень, а, наоборот, камень будет притягивать землю. То есть для выполнения этой задачи нет необходимых условий, а, значит, нет и решения.
– Ты справился с решением этой задачи, – сказал Ольховский многозначительно. – Я ставлю тебе круглую пятёрку, но Бога мы озадачили.
– «О, сый Господи Боже! Ты сотворил еси небо и землю крепостию Твоею великою и мышцею Твоею высокою, не утаится от Тебе ничтоже», – сказано в Книге пророка Иеремии, – ответил Владимир. – Бога невозможно озадачить. В пределах человеческого мышления вопрос этот содержит внутреннее противоречие и поэтому в рамках человеческой логики неразрешим. Но логика Бога непостижима. Всемогущий Бог может создать такой камень, он может силой Своего всемогущества ограничить Своё же всемогущество и не поднять этот камень. С другой же стороны, Бог не только всемогущ, но и вездесущ. «Аще утаится кто в сокровенных, и Аз не узрю ли его? рече Господь. Еда небо и землю не Аз наполняю? рече Господь». Бог везде: и в нас, и в камне. Поэтому вопрос этот не имеет никакого смысла.
Михаил Анатольевич и Вениамин Яковлевич снова переглянулись.
– Разумеется, наш человек. Милый маленький друг, часом ты не еврей? – спросил непринужденно Смолин.
– Да чуваш он обыкновенный, – в свою очередь произнёс директор школы.
Было тепло и уютно сидеть в красивой комнате и слушать умную беседу образованных интеллигентных людей, я выпил свой чай и не доел свою шоколадную конфету, положив её на блюдце.
– Но пример, подобный камню, есть – это павший человек, – продолжал размышлять Владимир, увлечённый поставленной перед нами задачей. – Человек жил в раю, ослушался и пал. И Бог не в силах его поднять без желания и выбора самого человека.
– Давайте, закроем эту тему, – вдруг повысил тон Вениамин Яковлевич. – Бог – иллюзия, не более. Можем ли мы Его увидеть? Нет. Можем ли мы его потрогать, пощупать? Нет. Есть ли научные доказательства существования Бога? Общепринятого доказательства нет. Есть множество предположений, откровений, доводов, не подкреплённых точными научными знаниями. Посмотрите, даже верят народы по-разному: языческие племена верят в многобожие, иудеи, христиане, мусульмане в Единого Бога, но и у них разногласия. Суть в том, кто и как себе внушает. А рай же есть мечта человеческая о счастливой жизни в абсолютной гармонии с природой. Но эта мечта осуществима и не является утопией, как полагают некоторые. Я верю – мы построим рай на земле. Посмотрите на этого мальчика, – Ольховский показал на меня. – От сытой жизни он даже конфетку свою не доел. Теперь мы точно знаем, что он, сытый и довольный, не пойдёт воровать конфеты. Он счастлив, он доволен, он сыт, и больше ему ничего не надо. Весь смысл нашей жизни в изобилии. Так что закроем эту тему.
– Вениамин Яковлевич, ну, зачем Вы прервали этого маленького гения? Он говорил так прекрасно, я впервые слышу вразумительный ответ на этот забавный анекдот, – бархатно пропел Михаил Анатольевич.
Ольховский достал из-под стола чистый лист бумаги и написал что-то размашисто шариковой ручкой, через минуту он показал импозантному гостю написанное крупным почерком печатными буквами слово «жучки» и знак вопроса. Михаил Анатольевич многозначительно кивнул головою и приложил указательный палец к свои губам, а я же смутился, не понимая, что имел ввиду Ольховский под словом «жучки»; но с возрастом уверился в том, что жучки эти, или подслушивающие устройства, были у директора лишь отговоркой от внезапно появившейся щекотливой и небезопасной по тем временам темы и Вениамин Яковлевич просто-напросто отклонился от продолжения разговора, зачинателем которого он сам и явился. В те времена многие чиновники в кулуарных беседах между собою рассказывали о случившемся конфузе в посольстве США, когда американцы случайно обнаружили в своём здании более пятидесяти жучков. При строительстве здания своего посольства они предпринимали повышенные меры предосторожности: охрана тщательно проверяла строительные материалы, неусыпно следила за всеми монтажными работами, чтобы не допустить установку подслушивающих устройств, но смекалистые советские чекисты нашли всё же способ, как установить жучки: они вмонтировали их в несущие конструкции на заводе-изготовителе железобетонных изделий. У этих жучков было ещё одно невероятное свойство: их не могли обнаружить никакие американские металлоискатели. А так, чтобы их найти, попробуй, поковыряйся в железобетонной плите! Возможно, это и подразумевал Вениамин Яковлевич.
– Мишенька, я, как и Вы, как и многие интеллигентные люди, не верю в Бога и загробную жизнь, в сказки об аде с кипящими котлами и рае с прекрасными садами, но иногда приходят минуты откровений: проникаешь в глубины себя и начинаешь понимать, насколько разум человеческий ограничен. Можем ли мы измерить и вычислить любовь, зависть, ненависть? Если спросить, Мишенька, есть ли у Вас душа, Вы удивитесь такому глупому вопросу, потому что знаете, что она у Вас есть, но можем ли мы её обонять, осязать, видеть, и можем ли твердо утверждать, что после смерти человека, его душа умирает? Гениальный французский философ, физик и математик Блез Паскаль назвал тему о загробной жизни не только жизненной и волнующей, но и бессмертной, и не постеснялся добавить, что равнодушным к этой теме может быть только человек заведомо глупый и крайне бесчувственный.
После этих слов Ольховского я успокоился, и Вениамин Яковлевич посадил меня снова на прежнее место. Вошла в кабинет Надежда Семёновна и поставила рядом с нами поднос, на котором лежали в красивых чашах печенье и шоколадные конфеты.
– Вам чай на четыре чашки? – спросила она Вениамина Яковлевича.
Директор кивнул головою.
– Хорошо, – сказала она улыбчиво и, покачивая бедрами, принесла чай, разлитый на четыре чашки.
Михаил Анатольевич провожал её с нескрываемым восхищением.
– Знаете, Вениамин Яковлевич, а Вы действительно правы: познания человеческие ограничены, хотя мы и бороздим космическое пространство, – продолжил он тему, – О, сколько нам неведомо!
Надежда Семёновна обернулась в дверях и посмотрела на Смолина обворожительно, что не было не замечено директором.
– Расскажу я Вам один забавный анекдотец, – попытался улыбнуться смущённый Ольховский. – Вот умер один знаменитый учёный, и его душа предстала пред Богом. Имевший энциклопедические знания умерший учёный дерзко заявил Богу: – Мы, учёные этой планеты, считаем, что больше не нуждаемся в Боге. Мы постигли все тайны мира и знаем абсолютно всё: мы научились трансплантировать органы тела, создавать новые виды животных и растений, изобретать умные машины, космические корабли. Мы, современные люди, можем творить абсолютно всё, что раньше приписывалось Твоему всемогуществу. – Бог терпеливо слушал зазнавшегося человека и, когда тот закончил свою хвалебную тираду, предложил ему: – Хорошо, проведём небольшое состязание в творчестве и выясним, нуждается ли во Мне человечество или нет. – Отлично, – ответил зазнавшийся человек, – я согласен состязаться с Тобою. Что нужно сделать? – Сотвори первого человека Адама. – Прекрасно! – воскликнул учёный и нагнулся, чтобы зачерпнуть горсть пыли. – Эй, человек, не так быстро! – остановил его Бог. – Ты используй свою собственную пыль, Мою же не трогай!
– Ха-ха-ха, – Мишенька искренно засмеялся и своим жизнерадостным смехом развеял создавшуюся напряжённость. – Забавный анекдотец!
– Я действительно не верю в Бога, но ответьте, пожалуйста, на вопрос, откуда возникла первичная протоматерия, от которой впоследствии развернулась наша необъятная бесконечная вселенная. И не пытайтесь найти ответ на этот вопрос, потому что находится он за пределами человеческого познания. Как произошёл мир, как зародилась жизнь, загадки нашей планеты и человеческой жизни – перед нами стоит много и много нераскрытых вопросов и тайн. Прошу, мальчики, угощайтесь, – Вениамин Яковлевич поставил перед нами конфеты и чай.
– Молю тя, чадо, да воззриши на небо и землю, и вся, яже в них, видящь уразумееши, яко от не сущих сотвори сия Бог, и человечь род тако бысть. Во второй книге Маккавейской сказано, что всё Бог сотворил из ничего, – Владимир проговорил эти слова как бы вскользь, но взрослые переглянулись, удивившись познаниям брата.
– Я знаю ещё один забавный анекдот, – Михаил Анатольевич снова откинулся на спинку дивана и закинул нога на ногу. – Один умный человек спросил попа: «Может ли Всемогущий Бог создать камень, который Сам не сможет поднять?» Думал поп, думал, так и не смог ответить.
И тут Вениамин Яковлевич вдруг засмеялся так, что из глаз его брызнули слёзы. Он смеялся долго и никак не мог остановиться. Наконец, он достал из внутреннего кармана пиджака носовой платок и вытер им слёзы.
– Простите меня, Мишенька, рассмешили. Остроумная головоломка. Если Бог всемогущ, то, безусловно, да, Он может создать такой камень, – и Ольховский вновь засмеялся. – Логический парадокс, на который нет ответа.
– А где создать этот камень, в космосе или на земле? – спросил Владимир.
Михаил Анатольевич замешкался, а Вениамин Яковлевич снова достал носовой платок и громко высморкался в него.
– Допустим, в космосе, – сказал он.
– Если в космосе, то камень, даже очень большой, в условиях невесомости будет иметь вес равный нулю. И в космосе к тому же нет необходимой точки опоры, чтобы этот камень поднять.
– Так-так, логично. А если создать такой камень на земле?
– В пределах земли нет необходимых условий для создания такого камня. Если камень создать больше земли, то уже не Земля будет притягивать камень, а, наоборот, камень будет притягивать землю. То есть для выполнения этой задачи нет необходимых условий, а, значит, нет и решения.
– Ты справился с решением этой задачи, – сказал Ольховский многозначительно. – Я ставлю тебе круглую пятёрку, но Бога мы озадачили.
– «О, сый Господи Боже! Ты сотворил еси небо и землю крепостию Твоею великою и мышцею Твоею высокою, не утаится от Тебе ничтоже», – сказано в Книге пророка Иеремии, – ответил Владимир. – Бога невозможно озадачить. В пределах человеческого мышления вопрос этот содержит внутреннее противоречие и поэтому в рамках человеческой логики неразрешим. Но логика Бога непостижима. Всемогущий Бог может создать такой камень, он может силой Своего всемогущества ограничить Своё же всемогущество и не поднять этот камень. С другой же стороны, Бог не только всемогущ, но и вездесущ. «Аще утаится кто в сокровенных, и Аз не узрю ли его? рече Господь. Еда небо и землю не Аз наполняю? рече Господь». Бог везде: и в нас, и в камне. Поэтому вопрос этот не имеет никакого смысла.
Михаил Анатольевич и Вениамин Яковлевич снова переглянулись.
– Разумеется, наш человек. Милый маленький друг, часом ты не еврей? – спросил непринужденно Смолин.
– Да чуваш он обыкновенный, – в свою очередь произнёс директор школы.
Было тепло и уютно сидеть в красивой комнате и слушать умную беседу образованных интеллигентных людей, я выпил свой чай и не доел свою шоколадную конфету, положив её на блюдце.
– Но пример, подобный камню, есть – это павший человек, – продолжал размышлять Владимир, увлечённый поставленной перед нами задачей. – Человек жил в раю, ослушался и пал. И Бог не в силах его поднять без желания и выбора самого человека.
– Давайте, закроем эту тему, – вдруг повысил тон Вениамин Яковлевич. – Бог – иллюзия, не более. Можем ли мы Его увидеть? Нет. Можем ли мы его потрогать, пощупать? Нет. Есть ли научные доказательства существования Бога? Общепринятого доказательства нет. Есть множество предположений, откровений, доводов, не подкреплённых точными научными знаниями. Посмотрите, даже верят народы по-разному: языческие племена верят в многобожие, иудеи, христиане, мусульмане в Единого Бога, но и у них разногласия. Суть в том, кто и как себе внушает. А рай же есть мечта человеческая о счастливой жизни в абсолютной гармонии с природой. Но эта мечта осуществима и не является утопией, как полагают некоторые. Я верю – мы построим рай на земле. Посмотрите на этого мальчика, – Ольховский показал на меня. – От сытой жизни он даже конфетку свою не доел. Теперь мы точно знаем, что он, сытый и довольный, не пойдёт воровать конфеты. Он счастлив, он доволен, он сыт, и больше ему ничего не надо. Весь смысл нашей жизни в изобилии. Так что закроем эту тему.
– Вениамин Яковлевич, ну, зачем Вы прервали этого маленького гения? Он говорил так прекрасно, я впервые слышу вразумительный ответ на этот забавный анекдот, – бархатно пропел Михаил Анатольевич.
Ольховский достал из-под стола чистый лист бумаги и написал что-то размашисто шариковой ручкой, через минуту он показал импозантному гостю написанное крупным почерком печатными буквами слово «жучки» и знак вопроса. Михаил Анатольевич многозначительно кивнул головою и приложил указательный палец к свои губам, а я же смутился, не понимая, что имел ввиду Ольховский под словом «жучки»; но с возрастом уверился в том, что жучки эти, или подслушивающие устройства, были у директора лишь отговоркой от внезапно появившейся щекотливой и небезопасной по тем временам темы и Вениамин Яковлевич просто-напросто отклонился от продолжения разговора, зачинателем которого он сам и явился. В те времена многие чиновники в кулуарных беседах между собою рассказывали о случившемся конфузе в посольстве США, когда американцы случайно обнаружили в своём здании более пятидесяти жучков. При строительстве здания своего посольства они предпринимали повышенные меры предосторожности: охрана тщательно проверяла строительные материалы, неусыпно следила за всеми монтажными работами, чтобы не допустить установку подслушивающих устройств, но смекалистые советские чекисты нашли всё же способ, как установить жучки: они вмонтировали их в несущие конструкции на заводе-изготовителе железобетонных изделий. У этих жучков было ещё одно невероятное свойство: их не могли обнаружить никакие американские металлоискатели. А так, чтобы их найти, попробуй, поковыряйся в железобетонной плите! Возможно, это и подразумевал Вениамин Яковлевич.
(Продолжение следует. Глава восьмая – «Моральный кодекс»)
Рейтинг: 0
405 просмотров
Комментарии (0)
Нет комментариев. Ваш будет первым!