Право выбора гл.11 Это ты, Чукотка ч. 1
![](/images/users/avatars/6c16b2f9492ae97c6c156638aa9cab49.jpg)
Из Магадана до Анадыря час лету,
Я ничего не чувствовал в полете,
Но, не считая пограничного наряда,
Все со значками,
словно барышни нарядны.
Вы в погранзоне, здесь живете долго?
В его словах, такое чувство долга,
Да, возвращаюсь я в Конергино,
домой,
Совхоз там «Возрожденье» стоит
мой.
Самолет трясло так, что находившееся в
желудке, упорно стремилось покинуть привычное место и я, крепко сжав рот,
откинул голову на спинку кресла. Наконец, удар колесами о землю и вздрагивая,
Ил -18 покатил по бетону.
Магадан встретил не приветливо. Холодный
ветер быстро высушил вспотевшее тело, мои мысли прояснились.
Пассажиры неторопливо, заходили в
помещение аэровокзала и толпились у окошка, где ждали свой багаж. С небольшой
сумкой, в которой был минимум самого необходимого, я подошел к стойке, на
которой было написано «Анадырь».
До посадки оставалось мало времени, я
только успел выйти из здания, как объявили мой рейс.
В Анадыре, я пересел на АН-2, «Аннушку»,
как здесь ее ласково называли, и через час, из иллюминатора я увидел сказочную
картину.
Невысокие сопки, словно грудь сказочного
великана, вздымалась над морем, а между ними, залив, в форме гигантского
креста. Вода отливала под лучами солнца серебром, а на берегу, словно родинка
на теле, виден небольшой районный центр – Эгвекинот. Десяток пятиэтажных домов,
морской порт, аэродром и ряды сопок, а до самого горизонта, тундра.
На аэродроме, очередная пересадка и
через двадцать минут, поселок Конергино.
Я с интересом поглядывал из
самолета. Узкая коса, словно хвост гигантского кита, опускалась из тундры к
морю, а на ней, поселок. Я заметил три двух этажных дома и десятков пять,
маленьких домиков.
Здесь предстоит мне жить и найти самого
себя.
На иллюминаторы самолета, словно кинули
куски ваты. Стало темно, самолет затрясло. Густой туман серой стеной скрыл
берег и поселок. Аннушка медленно снижалась к морю, не в силах пробить
облачность. Пилот, командир Эгвекинотского авиаотряда, обхватил штурвал
самолета и, не оглядываясь, произнес:
- Держитесь крепче.
В море плавали куски льда, конец мая, а
у берега, лед высокий и крепкий, припой, самолету негде сесть. Только узкая
взлетно-посадочная полоса, у самого берега залива. Вот самолет, словно ударили
сверху.
Иллюминатор покрылся крупными брызгами,
то ли от тумана, то ли от морской воды, поднятой пропеллером самолета.
Было ощущение, что колеса самолета
коснулись поверхности моря, самолет, словно клюнул носом и застыл. Натужно
взревел мотор, пилот потянул штурвал на себя. Вещи, сложенные посреди брюха
самолета, сдвинулись к хвосту.
Словно задумавшись, «Аннушка»,
подрагивая от чрезмерного напряжения, застыла, раздвинув плотный туман, кромсая
пропеллером серую мокрую массу, двинулась вверх, потом резко клюнула
носом, и вот, покатилась по посадочной полосе.
Потом, в столовой, пилот поздравил нас,
недавних пассажиров, со вторым рождением.
Первое, что бросилось в глаза, когда я
шел в поселок, отсутствие деревьев и кустарников. Самое высокое растение, куст
морошки. А вокруг, изумрудно – зеленая тундра и огромное количество больших и
совсем крошечных озер.
В первое время, выделили мне маленький,
два на три метра, домик. Сетка от панцирной кровати, стояла на деревянных
чурбаках. Сбитый из не строганных досок стол, да скамейка. Вот оно, мое первое,
самостоятельное жилье!
Долго не мог уснуть, поставил рядом с
кроватью мелкокалиберную винтовку, кто-то в шутку, или всерьез, предупредил,
что в поселок заходят белые медведи и полярные волки. Лег на кровать, закрыл
глаза. Очнулся оттого, что почувствовал, рядом кто-то ходит.
А за окном светло, как днем, белые ночи,
может это и мешало спать? Мое внимание привлек стол, на нем небольшое животное,
расправлялось с недоеденным мной куском хлеба. Я взял винтовку, прицелился. Это
был лемминг, маленькая мышка, которой на звероферме кормили песцов.
Под утро забылся, но разбудил громкий
свист. Разозлиться не успел, вышел на порог дома, суслики, как здесь называют,
евражки.
На следующий день я записал в тетради:
И что-то весело мне стало сразу,
Окинул все окрестности я глазом,
Да здесь евражек, целая семья,
А
я то думал, территория моя.
В оленеводческо-звероводческом совхозе
«Возрождение», я начал свою трудовую деятельность, плотником. Строили новую
звероферму для голубого песца. После первого рабочего дня, мои ладони покрылись
мозолями и сильно болели.
Ломами мы долбили вечную мерзлоту, в эту
яму, глубиной два метра, вставляли бочку с вырубленным верхом, в бочку столб,
который крепили бетоном. Ну, а потом, обвязка, крыша, настил, клетки для маток
и щенков. Кухня, для приготовления пищи звероводам, склад.
Месяц пролетел быстро, но зарплата
приятно удивила. Мастером в Хабаровске я получал 180 рублей, а здесь 600!
Лето на Чукотке удивительное. Тундра,
недавно казавшаяся пустой и страшной, покрылась цветами, а потом ягодой
морошки. Многочисленные озера, заполнили бесчисленные утки, гуси, журавли.
Каких - только здесь не было.
Я долго не понимал, почему точный
выстрел из ружья, не поразил крупную утку. Мне пояснили, что это гага и у нее
очень густой и плотный пух, стрелять нужно против пера.
Как же долго мне пришлось щипать этот
пух. Но какой же легкий и теплый жилет стал у меня из гагачьего пуха.
В июле, стали ремонтировать старую
котельную. Меня попросили возглавить эти работы и назначили
техником-теплотехником. Зарплата поменьше, ответственность побольше.
Собирать котлы «Универсал» не
особо сложно, но мне не понравилось обмуровка котлов и отсутствие хороших
колосников. Белыми ночами, я подготовил чертежи, рассчитал количество
материалов, и мое рационализаторское предложение принесло совхозу экономический
эффект, в сто тысяч рублей. В то время, это были огромные деньги.
Премия за предложение, составила три с
половиной тысячи, зарплата за восемь месяцев.
В поселке была проблема с питьевой
водой. Зимой на озерах рубили лед и развозили по дамам и в котельную, для
подпитки системы отопления. Водовод, построенный ранее, зимой использовать
проблематично, большое расстояние и зимой большие теплопотери на обогрев
системы.
Рядом с котельной, стояло высокое
сооружение из бревен, на котором тепляк. В этом строении была огромная емкость,
которая по замыслу, должна была бесперебойно, снабжать поселок водой. Сложность
была в том, что при включении насосов, которые были смонтированы в избушке, на
озере в двух километрах от поселка, необходимо было залить воды, чтобы насос
«схватил» воду. А, поскольку до меня специалистов в поселке не было, водоводом
и башней не пользовались.
Интересно, в каком состоянии этот
«памятник» цивилизации сейчас?
Когда началась наладка оборудования, большие проблемы были с пожарным
водоемом.
В большом доме, рядом с котельной,
находилось три емкости, по пятьдесят кубометров воды, но улитки насосов,
предыдущей зимой полопались от мороза, новых не было, и мне пришлось ломать
голову, как выйти из положения. С трудом, но это удалось.
Самое приятное в этом помещении было то,
что мы оборудовали в нем маленький спортивный зал, каждый день после работы,
собирались в нем и наращивали свою силу.
С маленьким домиком, в котором я жил,
мне упорно не везло, нужно было два раза в день топить печь, но мне, городскому
жителю, не имевшему дела с дровами и углем, это было сложно. Однажды вечером,
заглянув в печь, увидел, что уголь прогорел, задвинул заслонку и лег спать.
Наверно, это уголь был плохой,
Чуть не отправился сегодня на покой,
Закрыл заслонку рано, вот беда,
Угарный газ, смертельная среда.
Проснулся ночью я с тяжелой головой,
Ни рук поднять, ни ног, пока живой.
Не повернусь в кровате, везде дым,
И как не быть здесь волосу седым?
На пол упал и тихо там лежу,
И за дыханием своим слежу,
Пол ледяной, но то на пользу мне,
Как будто это все со мной во сне.
Полз до
двери, наверно часа три,
А расстояние два метра, посмотри,
Крючок отбросить на двери, никак не мог,
Мне в этом бог, наверное, помог.
После этого события, я перебрался в двух
этажный дом с центральным отоплением и выгребной ямой, вместо унитаза.
Но это был прогресс.
Из Магадана до Анадыря час лету,
Я ничего не чувствовал в полете,
Но, не считая пограничного наряда,
Все со значками,
словно барышни нарядны.
Вы в погранзоне, здесь живете долго?
В его словах, такое чувство долга,
Да, возвращаюсь я в Конергино,
домой,
Совхоз там «Возрожденье» стоит
мой.
Самолет трясло так, что находившееся в
желудке, упорно стремилось покинуть привычное место и я, крепко сжав рот,
откинул голову на спинку кресла. Наконец, удар колесами о землю и вздрагивая,
Ил -18 покатил по бетону.
Магадан встретил не приветливо. Холодный
ветер быстро высушил вспотевшее тело, мои мысли прояснились.
Пассажиры неторопливо, заходили в
помещение аэровокзала и толпились у окошка, где ждали свой багаж. С небольшой
сумкой, в которой был минимум самого необходимого, я подошел к стойке, на
которой было написано «Анадырь».
До посадки оставалось мало времени, я
только успел выйти из здания, как объявили мой рейс.
В Анадыре, я пересел на АН-2, «Аннушку»,
как здесь ее ласково называли, и через час, из иллюминатора я увидел сказочную
картину.
Невысокие сопки, словно грудь сказочного
великана, вздымалась над морем, а между ними, залив, в форме гигантского
креста. Вода отливала под лучами солнца серебром, а на берегу, словно родинка
на теле, виден небольшой районный центр – Эгвекинот. Десяток пятиэтажных домов,
морской порт, аэродром и ряды сопок, а до самого горизонта, тундра.
На аэродроме, очередная пересадка и
через двадцать минут, поселок Конергино.
Я с интересом поглядывал из
самолета. Узкая коса, словно хвост гигантского кита, опускалась из тундры к
морю, а на ней, поселок. Я заметил три двух этажных дома и десятков пять,
маленьких домиков.
Здесь предстоит мне жить и найти самого
себя.
На иллюминаторы самолета, словно кинули
куски ваты. Стало темно, самолет затрясло. Густой туман серой стеной скрыл
берег и поселок. Аннушка медленно снижалась к морю, не в силах пробить
облачность. Пилот, командир Эгвекинотского авиаотряда, обхватил штурвал
самолета и, не оглядываясь, произнес:
- Держитесь крепче.
В море плавали куски льда, конец мая, а
у берега, лед высокий и крепкий, припой, самолету негде сесть. Только узкая
взлетно-посадочная полоса, у самого берега залива. Вот самолет, словно ударили
сверху.
Иллюминатор покрылся крупными брызгами,
то ли от тумана, то ли от морской воды, поднятой пропеллером самолета.
Было ощущение, что колеса самолета
коснулись поверхности моря, самолет, словно клюнул носом и застыл. Натужно
взревел мотор, пилот потянул штурвал на себя. Вещи, сложенные посреди брюха
самолета, сдвинулись к хвосту.
Словно задумавшись, «Аннушка»,
подрагивая от чрезмерного напряжения, застыла, раздвинув плотный туман, кромсая
пропеллером серую мокрую массу, двинулась вверх, потом резко клюнула
носом, и вот, покатилась по посадочной полосе.
Потом, в столовой, пилот поздравил нас,
недавних пассажиров, со вторым рождением.
Первое, что бросилось в глаза, когда я
шел в поселок, отсутствие деревьев и кустарников. Самое высокое растение, куст
морошки. А вокруг, изумрудно – зеленая тундра и огромное количество больших и
совсем крошечных озер.
В первое время, выделили мне маленький,
два на три метра, домик. Сетка от панцирной кровати, стояла на деревянных
чурбаках. Сбитый из не строганных досок стол, да скамейка. Вот оно, мое первое,
самостоятельное жилье!
Долго не мог уснуть, поставил рядом с
кроватью мелкокалиберную винтовку, кто-то в шутку, или всерьез, предупредил,
что в поселок заходят белые медведи и полярные волки. Лег на кровать, закрыл
глаза. Очнулся оттого, что почувствовал, рядом кто-то ходит.
А за окном светло, как днем, белые ночи,
может это и мешало спать? Мое внимание привлек стол, на нем небольшое животное,
расправлялось с недоеденным мной куском хлеба. Я взял винтовку, прицелился. Это
был лемминг, маленькая мышка, которой на звероферме кормили песцов.
Под утро забылся, но разбудил громкий
свист. Разозлиться не успел, вышел на порог дома, суслики, как здесь называют,
евражки.
На следующий день я записал в тетради:
И что-то весело мне стало сразу,
Окинул все окрестности я глазом,
Да здесь евражек, целая семья,
А
я то думал, территория моя.
В оленеводческо-звероводческом совхозе
«Возрождение», я начал свою трудовую деятельность, плотником. Строили новую
звероферму для голубого песца. После первого рабочего дня, мои ладони покрылись
мозолями и сильно болели.
Ломами мы долбили вечную мерзлоту, в эту
яму, глубиной два метра, вставляли бочку с вырубленным верхом, в бочку столб,
который крепили бетоном. Ну, а потом, обвязка, крыша, настил, клетки для маток
и щенков. Кухня, для приготовления пищи звероводам, склад.
Месяц пролетел быстро, но зарплата
приятно удивила. Мастером в Хабаровске я получал 180 рублей, а здесь 600!
Лето на Чукотке удивительное. Тундра,
недавно казавшаяся пустой и страшной, покрылась цветами, а потом ягодой
морошки. Многочисленные озера, заполнили бесчисленные утки, гуси, журавли.
Каких - только здесь не было.
Я долго не понимал, почему точный
выстрел из ружья, не поразил крупную утку. Мне пояснили, что это гага и у нее
очень густой и плотный пух, стрелять нужно против пера.
Как же долго мне пришлось щипать этот
пух. Но какой же легкий и теплый жилет стал у меня из гагачьего пуха.
В июле, стали ремонтировать старую
котельную. Меня попросили возглавить эти работы и назначили
техником-теплотехником. Зарплата поменьше, ответственность побольше.
Собирать котлы «Универсал» не
особо сложно, но мне не понравилось обмуровка котлов и отсутствие хороших
колосников. Белыми ночами, я подготовил чертежи, рассчитал количество
материалов, и мое рационализаторское предложение принесло совхозу экономический
эффект, в сто тысяч рублей. В то время, это были огромные деньги.
Премия за предложение, составила три с
половиной тысячи, зарплата за восемь месяцев.
В поселке была проблема с питьевой
водой. Зимой на озерах рубили лед и развозили по дамам и в котельную, для
подпитки системы отопления. Водовод, построенный ранее, зимой использовать
проблематично, большое расстояние и зимой большие теплопотери на обогрев
системы.
Рядом с котельной, стояло высокое
сооружение из бревен, на котором тепляк. В этом строении была огромная емкость,
которая по замыслу, должна была бесперебойно, снабжать поселок водой. Сложность
была в том, что при включении насосов, которые были смонтированы в избушке, на
озере в двух километрах от поселка, необходимо было залить воды, чтобы насос
«схватил» воду. А, поскольку до меня специалистов в поселке не было, водоводом
и башней не пользовались.
Интересно, в каком состоянии этот
«памятник» цивилизации сейчас?
Когда началась наладка оборудования, большие проблемы были с пожарным
водоемом.
В большом доме, рядом с котельной,
находилось три емкости, по пятьдесят кубометров воды, но улитки насосов,
предыдущей зимой полопались от мороза, новых не было, и мне пришлось ломать
голову, как выйти из положения. С трудом, но это удалось.
Самое приятное в этом помещении было то,
что мы оборудовали в нем маленький спортивный зал, каждый день после работы,
собирались в нем и наращивали свою силу.
С маленьким домиком, в котором я жил,
мне упорно не везло, нужно было два раза в день топить печь, но мне, городскому
жителю, не имевшему дела с дровами и углем, это было сложно. Однажды вечером,
заглянув в печь, увидел, что уголь прогорел, задвинул заслонку и лег спать.
Наверно, это уголь был плохой,
Чуть не отправился сегодня на покой,
Закрыл заслонку рано, вот беда,
Угарный газ, смертельная среда.
Проснулся ночью я с тяжелой головой,
Ни рук поднять, ни ног, пока живой.
Не повернусь в кровате, везде дым,
И как не быть здесь волосу седым?
На пол упал и тихо там лежу,
И за дыханием своим слежу,
Пол ледяной, но то на пользу мне,
Как будто это все со мной во сне.
Полз до
двери, наверно часа три,
А расстояние два метра, посмотри,
Крючок отбросить на двери, никак не мог,
Мне в этом бог, наверное, помог.
После этого события, я перебрался в двух
этажный дом с центральным отоплением и выгребной ямой, вместо унитаза.
Но это был прогресс.
![](/templates/parnas/images/addcomm.jpg)
Вселенная # 2 октября 2018 в 16:16 0 | ||
|
Владимир Винников # 4 октября 2018 в 05:21 +1 | ||
|