Взаимная любовь

 

 

В больничной палате стояла тишина – сон-час. За неделю обитательницы терапевтического отделения, палаты № 9, пообвыклись, познакомились и даже завели некоторые традиции. К примеру: до обхода выпивали по глотку чая, прибирали на тумбочках и рядом, дожидались утренней уборки палат. После обхода полноценно завтракали, делясь к чаю тем, что приносили накануне родные. Потом общались, ожидая обеда, по очереди посещали процедурный кабинет и других специалистов. Затем с удовольствием два часа отдавали себя во власть Морфея (сон час). Полдник иногда радовал фруктами, иногда огорчал дешёвым соком, который пить было просто невозможно. А потом шло общение с перерывом на ужин, вплоть до отхода ко сну. За неделю многое друг о друге знали и становились всё откровеннее. Сразу у выхода лежала Наталья Степановна, приятная женщина примерно шестидесяти лет. Она больше слушала, чем говорила. Самой общительной оказалась Лидочка (как все называли её в плате). Ей исполнилось двадцать восемь лет и поэтому она вызывала покровительственные чувства. Лидочку с удовольствием слушали тем более, что она оказалась отменной рассказчицей. У окна обосновалась Тамара Игоревна – пятидесятилетний педагог. Педагогическая хватка ощущалась с того момента, как она начинала говорить. Аудитория лежала у её ног. К тому же она не позволяла себя перебивать, замечая, что не умеющие слушать – люди не достойные уважения. Ещё была Нина Валентиновна – совершенно закрытый человек. Нет, она не отказывалась от совместных бесед, но выступала только в качестве слушательницы. Проведя совместно уже неделю, соседки были не в курсе ни сколько ей лет, ни какое семейное положение, ни то, где она работает. Ни на один прямой вопрос она не ответила. То начинал говорить ещё кто-то, то являлась медсестра, то она сама переводила разговор на другую тему.

         Наступила суббота. В этот день процедур почти не было и женщины развлекали себя, как могли. Лидочка чаще «сидела» в телефоне, Наталья Степановна что-то вязала, Тамара Игоревна читала, а Нина Валентиновна о чём-то сосредоточенно думала. Время тянулось, как резиновое. Сначала еле дождались обеда, а потом полдника (сегодня обрадовали киселём), застучали тарелки, оповещая приближение ужина.

         После ужина и совместного чаепития захотелось пооткровенничать. Первая начала Наталья Степановна:

         - Вот знаете, девочки, мне так неудобно садиться с вами чаёвничать, просто сил нет.

         - А в чём-проблема-то? – искренне не поняла Лидочка.

         - Проблема в том, что вот уже пятый день ко мне никто не приходит! А есть чужое я не привыкла. – и вдруг Наталья Степановна заплакала. И так горько, что прикрыла лицо руками и попыталась сдержать подступившие рыдания.

Её все бросились утешать и уговаривать.

         - А что? Некому что ли? – не отступала Лидочка.

         - Есть кому, - взяв себя в руки, ответила Наталья Степановна.

         - Мы с мужем любим друг друга, живём почти не ссорясь. Но он, когда остаётся без меня, не умеет себя контролировать. Короче говоря, Витя мой запойный алкаш. Стоит только рюмку выпить и не может остановиться.

         - Я знаю такую категорию мужиков, - заявила Тамара Игоревна, - живут по принципу: «Я пью не больше ста грамм, но выпив сто грамм, становлюсь другим человеком. А этот другой пьёт очень много!»

Она желала разрядить обстановку, но только снова довела до слёз Наталью Степановну.

         - Знаете, а я думаю, что если мужчину – своего избранника сильно любить, то он станет таким, каким вам нужно! – Лидочка не сомневалась в своих словах.

         - Ага! Сама-то веришь в то, что говоришь? – Тамара Игоревна усмехнулась. – вот мы с Серёжей уже больше двадцати лет вместе и мне совсем не понятно, кто из нас и кого переделал. Грамотней мой благоверный не стал, до сих пор требует подать «пинжак», зато я научилась материться, как сапожник.

         - А дети у вас есть? Почему они не приходят? Вон к Нине Валентиновне каждый день кто-то приезжает. – не сдавалась Лидочка.

         - У нас двое сыновей, но они живут в других городах. Сорваться с работы почти невозможно. – Наталья Степановна уже не плакала, просто констатировала факт своей жизни.

         - Ну, ничего страшного! Кушайте с нами и ни о чём не задумывайтесь! – Лидочка даже приобняла Наталью Степановну, показывая к ней своё расположение.

Вечером, после десяти, когда медперсонал скомандовал «отбой», женщины лежали и думали о прошедшем дне. Вдруг неугомонная Лидочка обратилась к Нине Валентиновне:

         - Нина Валентиновна! Вот мы все хоть немного, но рассказали о себе, а Вы ничего не рассказываете: ни кто Вы по профессии, ни сколько Вам лет, ни то, кто приходит к Вам. Вы вообще-то замужем? – двое других женщин зашипели, как змеи на наглый опрос Лидочки.

Тамара Игоревна уже хотела отчитать наглую девчонку. Однако Нина Валентиновна начала говорить:

         - Знаете, я в этом году по весне приехала с сыном на дачу и не поверила своим глазам: все фруктовые деревья засохли. Они больше не будут плодоносить. Мне придётся обновлять дачу. Надеюсь, что мой взрослый сын мне поможет. Да, у меня один сын. Зимой мы отмели его восемнадцатилетние. Вы удивляетесь, к чему я об этом? Всё просто. Сейчас расскажу.

Я по профессии музыкальный работник. Мне сорок три года. Долго не выходила замуж. Ухажёров хватало, но ни с одним не хотела жить семьёй. Мама часто говорила: «Довыбираешься! Останешься одна!» А мне тогда казалось, что молодость вечна.

Однажды я шла по пешеходному переходу и на меня выскочил грузовик. Потом сказали, что отказали тормоза. Так вот из-под колёс того грузовика меня кто-то буквально выдернул. Признаюсь, у меня случилась истерика и успокаивал меня именно тот спаситель. Потом мы сидели в кафе, и я смотрела на незнакомца с благодарностью. Его звали Владимир. Даже Владимир Александрович – преподаватель химии в нашем университете. За роговыми очками не видно было его глаз и поэтому он не произвёл на меня никакого впечатления. Просто спаситель. Но Володя, хоть и был меня старше на десять лет, обладал мягкой настойчивостью и какой-то убедительностью. Мы стали встречаться и в какой-то момент я поняла, что это мой человек. Теперь он был для меня красив и в очках, и без очков. Наша свадьба прошла скромно. Потом мы стали жить в его квартире и через год родился Артур. Со временем мы купили дачу. Как же было там здорово! Володя многое мастерил сам, начиная от оконных наличников и до разных деревянных фигурок для меня и сына. Жизнь наполнилась смыслом.

Я пила по маленькому глоточку каждый миг, когда мы находились все вместе, подавляя в душе странную тревогу). Сынок нас смешил: то скажет: «Холхозники едят хохлеты!», то, глядя на то как нам весело: «Сё смеетесь?» И, слыша подобное от двухлетнего малыша, мы хохотали ещё больше.

         Дни стремительно летели. Артуру исполнилось пять лет, когда не стало Володи. Он умер прямо за кафедрой на семинаре. Непередаваемое горе обрушилось на меня. Спасал сынок. Я отвлекалась на его проказы и только поэтому не ушла вслед за любимым! – Нина Валентиновна замолчала.

Она лежала на своей кровати, на спине и тяжело дышала. Видно было, что эти воспоминания очень нелегки для неё.

         - Ниночка Валентиновна! Не надо больше рассказывать! Вам плохо! Потом договорите! – взмолилась Лидочка. – Вы ведь ещё ни разу так много не говорили.

         - Нет, дорогая! Если позволите, я закончу. Немного осталось. Это нужно не столько вам, сколько мне. Устала я носить этот комок в груди. Расскажу, может отпустит.

И она глубоко вздохнув продолжила:

         - Я осталась с пятилетним сыном. Работы толком ещё не было. Но жить на что-то надо было. На выходных мы всегда приезжали на дачу. И удивительное дело, стали хорошо плодоносить все фруктовые деревья, что садил Володя. Вот, продавая урожай, мы получали дополнительную копеечку. Я научилась делать заготовки на зиму и их тоже потом продавали.

Так прошло-пролетело восемнадцать лет. В феврале Артуру отметили эту дату. На утро после празднования сын подошёл ко мне и сказал, что впервые за долгие годы видел во сне отца. Тот поздравил его и сказал: «Сынок! Теперь будешь помогать матери сам!» И Артур ничего не понял, ведь он и так всегда мне, как мог помогал.

И только приехав на дачу, мы всё поняли: Володя следил всё это время за садом. Вот мы и получали денежку.

Можете мне не верить, но я до юбилея сына, иной раз чувствовала какую-то тёплую волну и всегда знала – это мой Володя рядом со мной. А теперь этого нет. И мне горько, что уже и не будет.

Нина Валентиновна, окончив рассказ, отвернулась к стене – она тихо плакала. Соседки по палате не утешали. Каждая думала над тем, что услышала, и каждая в глубине души завидовала, что хоть на краткий миг, но Нина Валентиновна встретила истинную взаимную любовь.